http://forumfiles.ru/files/0011/6d/8b/70117.css
http://forumfiles.ru/files/0011/6d/8b/64095.css

Underworld: The Chronicles

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » Underworld: The Chronicles » Архив » Жилая высотка недалеко от центра


Жилая высотка недалеко от центра

Сообщений 1 страница 5 из 5

1

http://sf.uploads.ru/ByAj2.jpg

0

2

<<<=== Сорок третий полицейский участок

3 июня 2042, половина десятого утра

Внезапный утренний вызов обычно не предвещает ничего хорошего.
За недолгое время своей службы Беквуд успел понять одну вещь: все стандартные простые преступления, будь то ограбление магазина или угон машины, совершаются при свете дня. Иногда вечером. Может, даже поздним вечером, но никак не после полуночи. Воры и угонщики предпочитают выходить на дело хорошо выспавшимися, и уж в этом их нельзя обвинять. Но если вызов поступает рано утром, это может означать только одно – что-то произошло ночью. А ночью случается только самое отстойное, вопиющее дерьмо. Под покровом тьмы прячутся изнасилования, убийства с особой жестокостью, расчленённые тела или иссушенные трупы. Утреннее солнце освещает самые страшные картины. И если в девять утра ты уже несёшься куда-то в служебном автомобиле с включенной сиреной, будь уверен – одну из этих картин ты в скором времени увидишь своими глазами.

Беквуд с беспокойством посмотрел на сидящую рядом Кьяру. Она нервничала, пыталась кому-то позвонить и, не дождавшись ответа, дрожащими руками начала набирать сообщение. «Ян, перезвони, когда освободишься, мне нужно с тобой поговорить...»
Беквуд отвернулся. Он ничего не имел против чтения чужих сообщений, особенно если они принадлежали кому-то другому, но лезть в её жизнь сверх меры не собирался. После того, что произошло в участке получасом ранее, он даже чувствовал себя виноватым. Немного, но всё же... В конце концов, это ведь Кьяра. И если сам Беквуд никогда не искал серьёзных отношений, предпочитая спонтанный секс без обязательств, для неё всё обстояло гораздо серьёзнее. Со времени её последнего неудавшегося романа прошла уйма времени, и наверняка она могла найти себе кого-нибудь, если бы захотела. Если этого не случилось, значит, причина её одиночества крылась гораздо глубже.
Беквуд вздохнул.
Они не стали пока лучшими друзьями, но работали вместе и доверяли друг другу. В полиции нельзя выжить без доверия к человеку, которому вполне может случиться прикрывать твою спину. А Кьяра доверилась ему в большем. Он знал историю её отношений с этим мужчиной, знал, как сильно девушка переживала, догадывался, как она хотела быть с ним... и вместо того, чтобы порадоваться за подругу, просто высмеял её. В присутствии чужого человека. Да, сам Беквуд в итоге прекрасно нашёл с Ричардом общий язык, они отлично вместе выпили и даже отметили знакомство съёмом двух симпатичных студенток, которых и трахали до утра дома у Грейсона... Но для Кьяры его новый приятель всё так же остаётся внештатным оборотнем, не имеющим отношения к её личной жизни.
Стажёр осторожно повернулся, вглядываясь в её профиль. Напряжённые скулы, губы, сжатые в тонкую линию, взгляд, устремлённый в одной ей ведомые дали...
Беквуд снова почувствовал укол совести. Он не имел права делать доверенный ему секрет достоянием общественности, и Кьяра не заслужила подобных насмешек. Пожалуй, стоит извиниться.

-----
Впрочем, в данный момент девушка явно не была настроена выслушивать извинения. Слишком много народа находилось вокруг, да и гнетущая атмосфера случившейся беды не сильно располагала к личным беседам.
На двадцатом этаже жилой высотки их встретил совершенно обычный, ничем не примечательный тип. Лет сорока от роду, гладко выбритый, причёсанный и одетый в недорогой, но приличный костюм. Типичный спешащий на работу офисный клерк или банковский служащий, задержавшийся по непредвиденным обстоятельствам. Обстоятельства клерка, по всей видимости, сильно взволновали. Он дрожал, заикался, был покрыт испариной и постоянно протирал лицо уже совсем мокрым носовым платком. Представился мужчина Робертом Йеном и срывающимся голосом рассказал такую историю: «как и каждое утро, он собирался на работу в банк (Беквуд мысленно поставил себе плюс), принял душ, побрился, оделся и вышел на кухню, чтобы сварить кофе. Жена работает в ночную смену, придёт только ближе к одиннадцати, и потому сегодня он варит кофе сам». Дальше Роберт ничего внятного произнести не смог, рухнул на диван и закрыл лицо ладонями, лишь изредка указывая полицейским в направлении кухни: «Там, там...»
«Там» оказалась довольно приятной, обставленной по последнему слову техники просторной и светлой кухней, в которой явно чувствовалась женская рука. Вернее, чувствовалась бы, если бы не одно обстоятельство. Пол и стены сплошь покрывали тёмные пятна, которые даже по виду не могли быть ничем, кроме крови. Это подтвердил Грейсон, который весь буквально ощетинился, судорожно втягивая воздух изменяющимся носом. Оборотень смотрел наверх. Остальные присутствующие так же подняли головы. Кровь текла по потолку густыми потоками, концентрируясь в центре и падая на пол большими тяжёлыми каплями. Брызги попали Беквуду на ботинки и он, скривившись, отступил назад. От распространявшегося во все стороны зловония начинало тошнить.

Пронаблюдав несколько мгновений, как приземляется в липкую лужу очередная кровавая капля, Кьяра развернулась и быстрым шагом вернулась в гостиную, где продолжал причитать Роберт.
- Что наверху?
Ответом ей послужил истерический всхлип. Тогда девушка схватила ноющего клерка за плечи и с силой встряхнула.
- Что наверху?!
- Ч-чердак, - простонал Йен. – Я, я не знаю. Знает управляющий.
- Вы слышали что-нибудь? Звуки, крики, удары, выстрелы? Что-то было?
- Н-нет. Всё б-было т-тихо, к-как всегда. Я спал. Я проснулся,  п-принял душ, чтобы отправиться на работу. Я в-всегда х-хожу на работу в...
- Ясно. – Кьяра отмахнулась от рыдающего мужчины, и на лице её отчётливо отразились раздражение и презрение. В следующий момент она обратилась к молодому офицеру, приехавшему в другой машине. В званиях они были равны, но офицер был младше, и потому подчинялся.
- Скорую. Ему. - Она указала на хозяина квартиры. – Наверх – экспертов, труповозку и ещё один наряд. Пусть будут готовы, если понадобится, выбивать дверь. Бегом.
Офицер достал телефон и принялся звонить.
- Что скажете, Грейсон? – Кьяра стояла посреди гостиной, скрестив руки на груди. Недобрый знак. – Наш путь лежит наверх, не так ли?

Через пятнадцать минут бледный управляющий жилого комплекса, к которому принадлежала высотка, отпирал личным ключом тяжёлый новомодный замок.
Чердак, имеющий прямой выход на крышу, находился ровно над квартирой Роберта Йена. Через декоративные окна лился приглушённый пылью свет, но и его было вполне достаточно, чтобы разглядеть творящийся внутри бедлам. Одно было ясно точно – живых в помещении нет. В остальном открывшаяся взгляду картина вызывала одно желание – как можно скорее убежать и как следует проблеваться. Беквуд сдержал рвотный позыв и медленно двинулся внутрь, освещая путь карманным фонариком. Грейсон исследовал противоположную стену, но и он, и Кьяра, и сам стажёр узнали этот вид. Так же выглядели трупы в милом доме с белой оградкой всего пару суток назад. Тогда их было двое. Сейчас – не меньше пяти. Тела, изрешечённые невиданным количеством пуль, буквально разорванные на куски. Пол, усыпанный гильзами, внутренностями и оторванными конечностями. Кровь, всё ещё тёплая, сочилась в щели между перекрытиями, стекая прямиком в кухню несчастного Роберта.
- Бек, подойди сюда, - позвала Кьяра. Лицо её в неярком свете фонарика казалось белее бумаги. – Что это значит, скажешь мне?
- Скажу. – Беквуд вышел в освещённый коридор, подальше от чердака, заполненного трупным смрадом. – Серийник.
- Да. Серийник. – Повторила она как-то отстранённо, поджав губы.
Это слово не нужно было объяснять. Единичное убийство, каким бы жестоким оно ни было, всегда можно отправить в висяки. Оно может расследоваться годами, и в итоге будет списано за недостатком улик и подозреваемых, а потом и вовсе забудется.
Если же на город обрушивается волна серийных убийств, совершённых с особой жестокостью, с примесью любой сверхъествественной дряни, начнётся паника. И если гражданские волнения ещё можно пережить, то давление сверху, которое непременно обрушится на участок, ведущий дело, игнорировать нельзя. Власти будут требовать решения проблемы, и если они его не получат, полетят головы. Пострадает как начальство, так и непосредственные исполнители. Это значит, что в случае неудачи Беквуда снимут со стажировки, а Кьяру – с должности. Класс.
Неожиданно стажёр кое-что вспомнил. Что-то, чему вчера не придал значения, а сегодня это могло стать спасительной соломинкой для них всех.
- Кьяр, я тебе сказать забыл... – неуверенно начал он. Кьяра смерила его таким же презрительным взглядом, какого недавно удостоился Роберт Йен. На чердаке уже вовсю суетились эксперты, а прибывший наряд оцеплял этаж и здание. Тихо подошёл Ричард и встал рядом, приготовившись слушать.
- ...вчера этим делом... Вернее, не этим, а предыдущим, таким же делом интересовался детектив Эдвардс. Хотел увидеть протоколы допросов, спрашивал, что нашли, и кто ведёт. Когда я сказал, что ты, он...
- Ну? – Её голос начал вибрировать, как будто тронули тонкую стальную струну. Нехороший знак, ой нехороший.
- В общем, Эдвардс хочет это дело себе. – Выпалил Беквуд и замолчал, как будто сказал то, чего говорить не должен был, и теперь ждал неминуемого наказания.
- Эдвардс. – Процедила Кьяра всё тем же звенящим голосом.
- А что не так? – Подал голос Грейсон.
- Я вам объясню. – Она, кажется, взяла себя в руки. Что, в общем, Беквуда устраивало, так как спасало несколько жизней, включая его собственную. В любом случае, говорила она очень тихо, почти перейдя на шёпот. – Детектив Эдвардс – правая рука и крёстный сын нашего комиссара. Я не имею права этого говорить, но Бишоп – личность крайне криминальная, и многие считают, что Джейк ведёт его подпольные дела, отмывает счета и подделывает отчёты. Он никогда не возьмётся за чужую работу, только если не имеет в ней свой интерес. Если ему так нужно чужое дело, тем более, если дело это заведомо странное, непонятное и отдаёт чертовщиной, значит, он знает больше, чем известно нам. Поверьте мне на слово, Грейсон, если Джейк Эдвардс внезапно захотел ваше дело, в ваших интересах сделать всё, чтобы он его не получил.
- Допросами заняться не хотите? – Она так резко повысила голос и сменила тему, что Беквуд вздрогнул. – Исполнения официального протокола ещё никто не отменял.

+2

3

<<<=== Сорок третий полицейский участок

3 июня 2042, половина десятого утра

  Дорога на место вызова выдалась напряжённой. И виной тому была не утренняя склока, но именно сам факт вызова, и вероятность того, что недавняя бойня, учинённая неведомой тварью, повторилась... Будь это так, и это действительно станет "серийником". Серийный паранормальный убийца... Город Ангелов повидал немало дерьма, да и чего греха таить, плавал в нём по самые крыши. Но подобное, сейчас? Обычные серийные убийцы и так пугают людей, ввергают в панику народные массы своей непредсказуемостью и жестокостью. Но сверхъестественное создание, превращающее свои жертвы в горки расстрелянного окровавленного мяса и наводящее атавистический ужас и безумие одним своим присутствием? В Лос-Анджелесе и так было почти военное положение. И именно нынешнее происшествие легко могло стать той самой соломинкой, что переломила бы спину верблюду.
«Последнее, что нужно Лос-Анджелесу, так это массовая истерия. Даже если этот демон, дух, или ещё какая неведомая хрень вызывает ужас одним своим присутствием, люди сами себе устроят хаос и панику куда большего и худшего масштаба. Вот же... проклятие!..»
В дороге говорил в основном Кински, поясняя Кьяре всё то немногое, что сумели выяснить криминалисты, Экзекуторы и следователи. Улик и так было не слишком много. И ни одна не давала ни единой, ни единой чёртовой зацепки! Оставалось надеяться лишь на то, что – как бы извращённо и мерзко это не звучало, не без тихой злости ощерился Рик – следующее убийство даст больше ответов.
«Возможно, станет хоть понятен почерк ублюдка».
Когда сверкающая красно-синими огнями патрульная машина остановилась возле сияющего отражёнными солнечными лучами современным жилым зданием – ещё одной клонированной высоткой из зеркального стекла, хрома и железобетона, тьфу! – Рик вышел из машины, разминая кости и приканчивая остатки своего "успокоительного" корня. Натуральные средства и лекарства были в ходу среди оборотней, и нередко подкреплялись магией. Современная медицина едва ли оказывала хоть какую-то весомую помощь, и оставалось прибегать только к проверенным веками методам. По каким-то причинам именно обычные травы и природные средства помогали перевёртышам, если возникали проблемы со здоровьем. Или с самоконтролем. Благо, Цербер уже был хорошо научен и более-менее знал, что и как следует использовать. Прожевав и сглотнув остатки корня, оборотень вдохнул и...
«ОН ЗДЕСЬ!!! ЗДЕСЬ! УБИТЬ!! РАЗОРВАТЬ!!!»
И Цербер едва не задохнулся при вдохе, когда инстинкты с рёвом рванулись наружу. Внутренний волк ринулся из глубин, пытаясь проломиться сквозь человеческую плоть и кости, изменить их, обернуться... Ярость взыграла на кончиках мгновенно удлинившихся клыков, удлинившихся столь быстро, что они оцарапали язык и дёсны, заставив ощутить вкус собственной крови. Ощутимо и явственно задвигались готовые изменяться мышцы и кости, кожа словно пошла рябью, и мужчина скрипнул зубами от боли. Слишком резкие изменения были подобны болезненным мышечным судорогам, но куда болезненней было противиться рефлекторному превращению. Кожу на загривке защипало неестественным холодом чужого взгляда, и Грейсон вскинул янтарные глаза вверх с неразличимым человеку рыком.
«Я знаю, что ты здесь! Я знаю! Ты видишь нас, ублюдок...»
Он смотрел вверх, к крыше, к солнцу, ища взглядом... что-то. Зверь внутри считал того, кто коснулся его подобным взглядом противником, и в этом Цербер был с ним целиком и полностью солидарен. Чем бы это ни было, оно было Врагом. Не просто чуждым существом, но Врагом.
«А с Врагами разбираются только одним способом – старым и испытанным. Методом клыка и когтя. Хотя и SPAS-12, заряженный под завязку, будет кстати».
Успокоившись и быстро оглядевшись вокруг, Цербер убедился, что почти никто ничего не заметил. Случившееся больше походило на спазм в глазах стоявших поотдаль сотоварищей-полицейских, и Рик кисло улыбнулся им. Лишь перед входом в здание он вспомнил кое-что, случившееся сразу до того, как его коснулся Чужой взгляд.
Кьяра тоже смотрела вверх, и что-то там увидела.
И одно это само по себе внушило тревогу. Про себя оборотень решил держаться к ней сегодня немного ближе...

Грейсон считал, что повидал достаточно бессмысленных жестокостей и мерзостей на своём веку. Он многое видел, будучи полицейским, и ещё больше – став оборотнем. Чёрт, да он лично помогал отыскать и ловить насильника-оборотня, видел что он делал со своими жертвами и сам, в итоге, добил урода! Большинство из пострадавших получили невосстановимые травмы, остались инвалидами на всю жизнь. Это была небольшая расплата. Слишком маленькая для тех, чьи жизни были искалечены, но всё же... это удалось прекратить. Сейчас же, видя, как стекает с потолка по стенам кровь, Рик понимал, что ошибался. Сочась сквозь потолок жуткой алой капелью, кровь превращала кухню бедного сукиного сына «Роберта Иена», буквально истекающего ужасом и запахом собственной рвоты, в кошмар импрессиониста.
Кровь была повсюду. Она стекала в огромную лужу в центре комнаты; будто сотни маленьких чёрно-алых ручейков впадали в кровавую купель миниатюрного океана, что образовался на светлом и ярком полу... И запах. Медовый, приторно-сладкий с оттенком железа запах, нисходящий через щели и вентиляцию. Запах разодранной плоти и свежей крови. Отвратительный телесный запах свежей смерти.
Отвратительный. Ужасающий. И будоражащий почти до уровня сексуального возбуждения, почти заставляющий желудок заурчать, и вдыхать всё больше и больше...
- Кровь. Относительно свежая. Человеческая. – Грейсон даже не пытался подавить частичное превращение. Лицо ещё при входе в квартиру превратилось в полумаску с волчьими чертами, руки выпустили приличные когти, уплотнился и увеличился местами волосяной покров... Изменились и сами его движения, стали плавными, хищными и вкрадчивыми. Мужчина принюхивался, запрокидывая голову вверх, пытался уловить новые дуновения, но липкий и будоражащий запах затмевал всё остальное чуть более чем целиком. Он едва ли чувствовал своих напарников. Хотя в этом сейчас нужды не было: рвотные сглатывания Кински были остро слышны, а от Кьяры доносились вздохи – рваные, нервные и сдержанные. Ещё лучше слышна была мерная кровавая капель.
Кап...
Кап...
Кап...
Шумно втянув носом воздух, Рик отошёл подальше от лужи, тряхнув головой. По другую сторону входа стоял Кински, явно старавшийся сдерживать гримасу омерзения. Кьяра...
«Офицер Шьен явно не церемонится. Что ж, в данном случае это весьма правильный ход. Лучше встряхнуть парня, да покрепче. И ей, а не мне – от меня он ещё и обделается ненароком».
Услышав, как она отдаёт приказ другому офицеру, Ричард молча кивнул в сторону гостиной, намекая Кински: мол, вернёмся лучше туда. Подойдя к отчётливо раздражённой девушке, оборотень без лишних слов встретился с ней взглядами. Рик хранил спокойствие, и у него это даже получалось. Лекарство, что и говорить, работало хорошо.
- Что скажете, Грейсон? Наш путь лежит наверх, не так ли? – Произнесла она, и Рик коротко кивнул. Он не видел смысла подтверждать очевидное ненужными словами. Оправляя куртку, мужчина внезапно заметил, что её случайно запятнала упавшая сверху пара капелек крови. Мужчина стёр их большим пальцем и хотел было вытереть обо что-то, но внезапно поднёс к носу. Понюхал осторожнее. А затем, поддавшись импульсу, слизнул кровь. Янтарные глаза расширились от внезапного удивления.
«Погодите-ка... Это то, что я сейчас думаю? Но... как? Этот вкус я знаю. Слишком хорошо знаю. И это ненормально. Чёрт, это безумие какое-то!»
Но... тем не менее, факт оставался фактом. Среди потоков людской крови скрывалась и та, что уже не принадлежала человеку, позволяя различить себя лишь на вкус.
- Я думаю, наверху нас ждёт что-то очень необычное.

На чердак они поднялись почти без промедлений – пропахший насквозь волнением, страхом и кошками управдом поспешно открыл замок. Дверь, без сомнений, можно было и просто выломать, но спешить лишний раз явно не хотелось никому. Как только отворилась дверь на чердак, на полицейских дохнуло смрадом мёртвой остывающей плоти и крови, жары и пыли, застоявшегося воздуха... И смесь эта была куда гуще, страшнее и злее, чем та, что была на прошлом месте преступления. Отличалось и количество тел.
«Похоже, оно повышает ставки. Сука». – Грейсон шагнул внутрь, шаг за шагом направляясь к посечённым в куски телам. Он обходил пятна крови, он старался ступать мягко и не наступить на остатки чьей-то селезёнки. Смрад заставлял шерсть и волосы оборотня встать дыбом от отвращения, но не был особенным препятствием. Уже через несколько минут, он стал терпимым. Рик остановился в полуметре от ещё тёплых, сочащихся кровью останков, не решаясь ступать на запятнанные кровью липкие доски.
«А это у нас что?»
Наклонившись, оборотень подцепил одну из поблескивающих в тусклом свете гильз дюймовыми когтями. Вполне обычный предмет после подобного рода расстрела, казалось бы. Но на прошлом месте преступления не было. К тому же, форма и калибр её были... странными. Но знакомыми определённо. Ричард Грейсон был прилежным учеником и сыном своего отца, и хорошо знал историю оружия. Книг в доме было на эту тему предостаточно. И подобные гильзы он видел в учебнике истории. Такие гильзы и пули уж больно походили на те, что использовались Томми-ганами!
«Или пистолетами-пулемётами Томпсона, если угодно. Чёрт. Да что тут вообще творится? Эти штуки с начала 1970-го не в ходу». - Грейсон буравил светящимися в полумраке глазами кровавое нашинкованное свинцом месиво, оставшееся от пяти (а то и больше) тел. Но они молчали. Даже наделённый некромантическим даром не смог бы поднять эту кучу мяса и костей. Разве что вызвать их призраков. Как и всякое дитя новой эпохи, оборотень знал определённые аспекты о неупокоенных духах, но вот как с ними работать оставалось за гранью его понимания. Вероятно, было бы только на руку позвать кого-то из них, или, допустим, медиума...
«Или шамана. Хе. Сомневаюсь, правда, что офицер Шьен согласится».
Увидев краем глаза, как Беквуд подошёл к Кьяре, Грейсон оторвался от изучения останков. Подойдя к ним и приняв наиболее человеческую форму (остались лишь волчьи глаза), Рик весь превратился в слух.
- ...вчера этим делом... – Сбивчиво и тихо говорил Беквуд, - Вернее, не этим, а предыдущим, таким же делом интересовался детектив Эдвардс. Хотел увидеть протоколы допросов, спрашивал, что нашли, и кто ведёт. Когда я сказал, что ты, он...
- Ну? – В голосе Кьяры заскрежетали обертоны презрения и ненависти. Словно тупой пилой резанули по струнам. Само имя, повторенное неоднократно Кински и Кьярой, лично Грейсону ничего не сказало.
- А что не так? – В итоге, озвучил он своё непонимание.
Слова Кьяры заставили Грейсона помрачнеть и непроизвольно издать раздражённый животный рык. Вплетение в это дерьмо ещё и коррумпированности полиции?! Да вы, блять, издеваетесь! Это было тем, что Рик не терпел сам по себе, и обычно просто проезжался по данной теме грубым матерным словцом. Но сейчас эмоции существенно обострились. Страшно было бы подумать, что было бы, не находись оборотень под валерианой. Рик мог вполне перекинуться... И поводов хватало. Близящееся полнолуние. Запах крови. Гнев. И то, что та тварь, словно изощрённо издеваясь, скрылась с места убийства, нарочно показавшись им!
- Поверьте мне на слово, Грейсон, если Джейк Эдвардс внезапно захотел ваше дело, в ваших интересах сделать всё, чтобы он его не получил.
- Да хрена лысого он получит, а не дело. – Прищурившись, зло сверкнул глазами оборотень. – Это. Наше. Дело. И мы, мы найдём эту тварь. Она. Наша.
«Наша добыча. Моя добыча».
Зверь предвкушающе облизнулся внутри.

- Допросами заняться не хотите? – Резкая смена тона Шьен выбила Грейсона из колеи мыслей об охоте и жертве. Встряхнувшись, будто просыпаясь, на мир мужчина взглянул более спокойно и трезво. Кински это, похоже, тоже заставило вздрогнуть. Что-что, а командный голос у Шьен был поставлен, хмыкнул оборотень. – Исполнения официального протокола ещё никто не отменял.
- Для начала, хотелось бы прояснить кое-что по месту преступления. – Раздражённый взгляд Кьяры метнулся в его сторону, и его Рик выдержал стоически. Откашлявшись, мужчина продолжил. – Убийца определённо сменил оружие. И не все нынешние жертвы – люди.
Эксперты замерли, Кьяра испытующе воззрилась на него, буравя Грейсона насквозь взглядом, сравнимым с интенсивностью с газовым резаком. Беквуд, казалось, сумеет поднять брови до самой макушки в своём удивлении.
- В смысле, не совсем люди? – Подал голос Кински. – Ты ведь говорил, что кровь человеческая.
Цербер кивком головы предложил следовать за ним, к массе тел. Выпросив у экспертов пару перчаток и натянув их, мужчина вновь проследовал к "горе мяса", обходя лужи и куски плоти и органов, обильно разбросанных по полу. Подошвы неприятно липли к доскам. Опустившись на корточки, мужчина указал на одно особенно изувеченное, посечённое буквально в куски тело. Опознать, кому принадлежала какая почка, чья это была челюсть, и конкретно на чьи пальцы он сейчас едва не наступил, смог бы только мировой чемпион по паззлам среди патологоанатомов.
«Но опознавать придётся всё едино по зубам».
- Так казалось.  Слишком много вокруг крови, внутренностей и прочего. Всё это дико воняет, струится и забивает даже околочеловеческое чутьё. Месиво жуткое... Я перед нашим выходом распробовал пару капель крови. И у нас тут определённо есть один "Влад Доу". Конкретно, вот это тело. Хорошо, что тут не такой яркий солнечный свет...
"Влад Доу"... Название было сколь непонятным, столь же и ироничным и насмешливым. Так, беря за основу прозвания неопознанных тел, стали прозывать окончательно мёртвые тела вампиров. Они, если не смотреть на некоторые особенности, были подобны обычным трупам – разве что разлагались в два, три, а то и в четыре раза быстрее, чем обычные мертвецы. Сказывалась, видимо, частично мёртвая природа кровососов. А ещё их останки распадались быстрее в геометрической прогрессии под прямыми солнечными лучами. Но заботиться об этом было уже головной болью экспертов, коим и предстояло упаковка трупов по чёрным мешкам.
- Похоже, что его с такой же лёгкостью изрешетили этими "малышками". Как и всех других мертвецов. – Грейсон продемонстрировал офицерам гильзу и пояснил. – Гильзы от Томпсона. На вид они обычные, но если приглядитесь, то видно, что на них нет никакой маркировки или затёртостей. Они не пахнут ни порохом, ни смазкой. Ничем. Только кровью этих всех жмуриков, и пылью.
- В прошлый раз мы не нашли следов гильз вообще. Только сами пули. Смена почерка совершенно непонятна. Но данное оружие легко убило вампира обычным расстрелом! С такой же лёгкостью, с какой изрешетило остальных людей. А как такое возможно без благословлённого оружия...
Оборотень мрачно пожал плечами. Он действительно не знал, как это было возможно. Раньше, в человеческие годы, для этого нужно было либо много благословлённых пуль или же такой же тесак поострее – вампиры были весьма живучими сволочами. Чёрт, они были способны выживать и восстанавливаться, даже будучи лишёнными большей части внутренних органов и всех конечностей! Наиболее надёжным способом быстро убить вампира были обезглавливание и сожжение. И тут внезапно один из клыкастых был расстрелян, словно обычный человек!
«Мир явно сходит с ума».
- Я не знаю, кто он был, но смогу выяснить его примерный возраст. Это даст хоть какую-то зацепку... – С этими словами Грейсон осторожно и неторопливо принялся частично трансформировать голову и шею. Плоть пошла рябью, кости лица и челюстей начали постепенно вытягиваться вперёд и удлиняться... Держать такую трансформацию было сложно, и гарантировало Рику букет неприятных ощущений и фантомных спазмов, но это было лучше, чем превращаться полностью. Уже через десяток секунд голова и шея Цербера стали идентичны его волчьему облику – к немалому содроганию окружающих.
«Что поделать... Оперируем тем, что доступно». – Отстранённо подумал оборотень, почти утыкиваясь лицом в пахнущее вампиром тело, втягивая ноздрями воздух. Полноценный волчий нос был много острее полутрансформированного, и много превосходил его по остроте. Обнюхав останки и взбрехнув, Грейсон значительно быстрее вернул своей голове человеческий облик. Помассировав саднящие виски и придя в себя, он продолжил:
- Примерно сто пятьдесят или двести лет. Плюс минус лет десять. Он уже распадается, и потому понять затруднительно.
Пошатываясь после сложной частичной трансформации, Грейсон неторопливо встал. Помотав головой, мужчина криво улыбнулся:
- Это всё, что я могу сейчас вычленить здесь. Думаю, теперь можем приступить к опросам возможных свидетелей, офицеры.

Может было бы лучше, пойди он с Кински, и опроси они вместе всех вероятных свидетелей. Но в процессе разговора они разделились иначе: Кински и команда офицеров пошли в другой конец этажа, вдобавок взяв на себя обязанность изъять записи камер наблюдения для дальнейшего изучения. А оборотень, следуя своему раннему намерению, настоял на совместном взятии свидетельских показаний с офицером Шьен.
Последней этот факт радости нисколько не доставлял. Самому оборотню то, что его воспринимают в штыки, нравилось ещё меньше.
«Чёрт, да за что она меня так ненавидит? Мы едва знакомы».
По мере удаления от места преступления и мертвецкого смрада стало легче дышать. Не только физически, но и морально, словно, покинув ту бойню, Рик сбросил с себя свинцовое давящее одеяло. Стало спокойнее и легче, и Зверь улёгся в душе. Сейчас, идя рядом с Кьярой, Грейсон был внешне неотличим от человека. И был значительно спокойнее. Разве что голова кружилась, но это была только лишь досадная мелочь...
Вот только свидетельский опрос пока не ладился. Они всё дальше уходили вглубь здания, пытаясь найти тех, у кого можно было взять показания, но большего числа жителей высотного здания просто не было дома. Лишь одна престарелая пара дала едва ли имеющие пользу свидетельства. Примечательным было лишь то, что утром у обоих одновременно схватило до боли сердце. Рик, записав время, сделал себе пометку сопоставить это со временем смерти тех пятерых.
«Это может быть связано».
- Офицер Шьен. – Неторопливо начал Цербер тревожащую его с утра тему. Кьяра повернула голову в его сторону чуть ли не с хрустом. Они продолжали идти, наметив себе целью деревянную дверь с позолоченным молоточком для стука. – Утром, перед входом сюда, вы ведь тоже это почуяли? Или увидели? Я видел, как вы смотрели вверх. И чуял нутром, что эта тварь смотрела на нас. Оно видело нас. Дало увидеть себя и ушло. Эта хрень играет нами...
К тому времени они как раз достигли двери. Бросив в сторону оборотня откровенно недоброжелательный взгляд, Кьяра поджала бледные губы и повернулась к двери. Её палец коснулся звонка, и где-то внутри квартиры зазвучала пронзительная трель.
- Полиция Лос-Анджелеса; офицер Шьен! Вы должны ответить на...
Дальнейшее случилось в бешеном темпе. Чуткий, всё ещё обострённый и напряжённый слух ловил звуки очень остро. Оборотень слышал сердцебиение Шьен. Слышал звуки эха чужих шагов, доносившегося с самых нижних этажей. И более чем отчётливо расслышал звук досылаемого в крупный оружейный ствол патрона.
«Вот же бл!»
- Кьяра!! В сторону! – Со всей скоростью и силой оборотень оттолкнул напарницу вбок, как можно дальше от двери. Девушка с криком пролетела по воздуху добрые метров семь, и, приземлившись, проехалась по полу. Приземление не было слишком мягким, но сейчас это было совершенно неважным. За дверью передёрнули цевьё, спустили курок – и древесину прошил насквозь, оставляя в ней огромную дыру, выстрел дробовика. Кьяре бы выстрел пришёлся в голову. Грейсон же принял его на грудь, и был с силой впечатан в стену напротив. Стена пошла трещинами, а рот мужчины наполнился кровью. Грудную клетку и лёгкие нестерпимо жгло свинцовой болью. Болью... Мужчина сполз на пол и упал на четвереньки, обильно выхаркивая кровь.
Боль. Вкус крови.
Враг. Враг.
Враг!!!
Превращение произошло за мгновения, отдалось резкой спазматической болью во всём теле аляскинского волка. Майка, разодранная выстрелом и мгновенно раздавшейся грудной клеткой, опала клочьями, волк привычно выскользнул из мешающейся человеческой одежды... И с рыком и с бешеной, нечеловеческой Яростью в янтарно-жёлтых глазах он бросился вперёд. За дверью перезарядились, но прицелиться и выстрелить не успели – со сверхъестественной силой и скоростью оборотень-волк просто промчался прямо сквозь неё, сшибая и размалывая древесину в обломки и щепки. Выстрел прогремел над самым ухом, обжёг всплеском алой боли плечо зверя, но Цербер не замедлился, ни на секунду. Клыки метнулись к горлу нападающего, встретили сталь дробовика – и, мотнув крепко сжатыми челюстями, оборотень вырвал ствол помповика из его рук. Отпрыгнув и приземлившись на все четыре лапы, Цербер с рычанием сжал мощные челюсти, почти без усилий перекусывая оружие пополам.
«Ну, что, скотина, будешь ещё в меня шмалять?!»
Алый туман боли поутих, рана в плече и в груди частично затянулась, и волк взглянул на нападавшего прояснившимся взглядом. А тот... Тот представлял собой весьма плачевное зрелище. Даже несмотря на боль и желание вырвать горло ублюдку, часть Рика испытала смешанную с шоком жалость. Мужчина выглядел ужасно. Всколоченные колтуном волосы были частично выдраны, и на голове были заметны и ощутимы нюхом следы крови... Он был даже не бледен, но мучнисто бел, и кожа на его щеках носила свежие следы ногтей. Этот псих с дробовиком рвал себе лицо, изумлённо подумалось Рику. Покусанные и сухие губы его постоянно подрагивали, словно тот что-то шептал. Но хуже всего были его глаза. Глаза того, кто уже не увидит истину, но лишь порождённую собственным надтреснутым разумом картину.
Глаза сумасшедшего.
- Нет! Не подходи! – Голос, сорванный и хриплый, резанул по ушам. Мужчина смотрел на Грейсона в упор, но оборотень сомневался, что тот за своим страхом его видит. – Я... я... невиновен! Я не хотел этого!
"А что ж ты тогда стрелял, сучара?!", с озлобленным рычанием подумал Рик. Но мужчина продолжал говорить. Он пятился назад, дрожал и даже не смотрел на оборотня. Он смотрел куда-то над ним. Не спеша приближаться и выжидая, волк пошёл чуть вбок.
- Я не хотел убивать их! Я клянусь, машина... я потерял управление... Я НЕ ХОТЕЛ, КЛЯНУСЬ!! – Взвыл мужчина, оседая на пол. Он продолжал бормотать что-то, и Рик внимательно слушал. Не мог не слушать. Безумие чужого страха словно заворожило волка.
«Мне он не навредит. Чёрт, да он для себя больше опасен».
Неторопливо волк принял обличье обнажённого человека. Грудь оборотня горела от боли, и он чувствовал в собственной плоти куски свинца, но человеку бы этот бедолага доверился бы с большей вероятностью.
- Полиция Лос-Анджелеса. Сэр. Я из полиции. – Слюна мешалась с кровью и гневом. Оборотню хотелось довершить начатое, но он держался. И говорил медленно, как с ребёнком. – Вы. Меня. Понимаете? Сэр, постарайтесь успокоиться...
- Жёлтые глаза... жёлтые глаза... ПОЧЕМУ ТЫ СМОТРИШЬ НА МЕНЯ?!! – Внезапно сорвался тот в крик, отшатываясь назад, и Грейсон отшатнулся рефлекторно. Ненормальный попятился к столу, натолкнулся на него и едва не упал. Глядя куда-то сквозь Рика, он бормотал, - Ты был рядом... ты хотел забрать меня... я должен был умереть с ними, и теперь ты хочешь поглотить меня... даа... да, так и есть! Но я тебе не позволю. Нет...
Он замер. Лишь рука его скользнула назад, что-то схватила и выбросила вперёд... Пистолет! Он выхватил пистолет, и оборотень метнулся вперёд, жаждая обезоружить, скрутить...
Не успел.
Безумец вставил ствол себе в рот и спустил курок. Прогремел выстрел, и стену, сервант и картину с весёлым пейзажем позади него забрызгало кровавыми сгустками и кусочками кости. Мертвец кулем повалился наземь.
- Ох! Мать! Твою! Срань господня...
Рик отшатнулся назад, шокировано глядя на самоубийцу. Расслышав сзади шум, голоса и топот множества ног, Рик ошарашено повернулся к входу, встречаясь взглядом с помятой Кьярой, Кински и полудюжиной вооружённых офицеров, непонимающе взиравших на представшую перед ними картину.
- Он сделал это сам. Он... видел убийцу. И сошёл с ума. – Пробормотал Грейсон, грузно садясь на пол и обхватывая руками голову. – Проклятье...

Отредактировано Ричард Грейсон (2015-01-09 22:29:04)

+2

4

В широких светлых коридорах было пустынно и тихо.
Квартиры в подобных домах занимали в основном поглощённые работой служащие и менеджеры среднего звена. Офисы в этом городе открываются рано, а потому жильцов в меру престижного кондоминиума с рассветом буквально сдувает из дома. Конкретно на двадцатом этаже исключение составила лишь пожилая пара, страдающая проблемами с сердцем, да банковский клерк Роберт Йен, которого задержали в квартире непредвиденные кровавые обстоятельства. Его жена, как и обещал Роберт, часом позже вернулась с ночной смены в больнице. Оказалась она приятной симпатичной женщиной, куда более адекватной и вменяемой, нежели её супруг. Выслушав полицию, она с готовностью ответила на все вопросы, но ничего нового или полезного сказать не смогла. Она даже поднялась на чердак, стойко оглядела место побоища и спросила, можно ли ей начать отмывать кухню. Естественно, после того, как она утешит и успокоит впавшего чуть ли не в кататонию мужа. Кьяра только пожала плечами. Она на дух не выносила слабых мужчин.

Всё это медленно восстанавливалось в памяти, выплывая из клубов пыли, продираясь сквозь необъяснимый грохот, который смутно ассоциировался с выстрелами и выбиваемыми дверьми. Кьяра тряхнула головой, скривилась от резкой боли и, отняв руку от затылка, обнаружила на ладони свежую кровь. Она поморщилась, разглядывая испачканные пальцы и пытаясь вспомнить: «Откуда?» Ещё через пару секунд события, цепляясь одно за другое, начали складываться в целостную картину. Грейсон оттолкнул её от двери, принял на себя выстрел, который иначе пришёлся бы ей в голову, и после этого она крепко приложилась об стену. Оборотень не рассчитал силу, отшвыривая её с линии огня, но это не отменяло одного факта: кто бы ни скрывался за дверью, кто бы ни решил открыть стрельбу по полицейским при исполнении, и какие бы мотивы ни двигали неизвестным стрелком, Ричард только что спас ей жизнь. И уже этот факт в корне осложнял дело. Вроде, говорят, что карточный долг – дело чести? Кьяра не слишком хорошо играла в карты, но одно знала точно – долг, в котором ставкой является чья-то жизнь, несравнимо дороже карточного. А быть должной свою жизнь грёбаному оборотню... Существу, от которых отец мечтал очистить город, и которое оставило ей эти страшные шрамы на шее... Одного из них она застрелила своими руками, и, не задумываясь, убила бы снова, снова и снова. И задолжать одному из них? Ну уж нет, проще было сдохнуть под пулей неизвестного психопата. И, кстати, никто не сказал, что она не смогла бы от неё увернуться.
Глухо выругавшись, Кьяра попыталась подняться. Ещё несколько мгновений она держалась за стену и ждала, когда рассеются в глазах красные и чёрные пятна, а голова перестанет кружиться, и только после этого позволила себе двинуться к злополучной двери. Пол вокруг сплошь устилали щепки и целые куски выломанного из стены дверного косяка, а в куче этого мусора валялись, к вящему удивлению девушки, полный комплект одежды, пистолет и документы. Пока Кьяра, всё ещё смутно соображающая после удара, разглядывала джинсы и куртку, явно принадлежащие Грейсону, в квартире прогремел ещё один выстрел. Лестничный пролёт внезапно заполнился людьми, и среди них девушка узнала знакомое лицо Беквуда.
- Что случилось? С тобой всё в порядке? – Пока двое офицеров пробирались в квартиру сквозь разворочанную дверь, стажёр с обеспокоенным видом прикоснулся к её щеке, внимательно вглядываясь в лицо. Кьяра раздражённо сбросила его руку, и, расталкивая толпящихся в дверях полицейских, пробралась в квартиру. Открывшаяся её взгляду картина превосходила, кажется, даже мясорубку на чердаке. В первую очередь – своей совершеннейшей неожиданностью. Ричард Грейсон, абсолютно голый и залитый кровью, возвышался над распростёртым телом мужчины, от головы которого остались только кровавые ошмётки. Выглядел он настолько растерянно и шокировано, что даже Кьяру кольнула на миг крохотная игла жалости и сочувствия. Чтобы тут же испариться, уступив место обычному полицейскому скепсису и привычке не судить о чём-либо до выяснения обстоятельств.
- Ты убил его? – Беквуд, как всегда, умел вовремя задать правильный вопрос.
- Он сделал это сам. – Ричард внезапно опустился на пол и обхватил голову руками. По крайней мере, подумала Кьяра, перестал демонстрировать всем вокруг свои яйца. – Он видел убийцу и сошёл с ума. Проклятье...
- Замечательно. А перед тем, как пробить себе череп, он не посчитал нужным указать на этого убийцу? Сэкономил бы нам кучу времени. – Кьяра зашла в квартиру, внимательно оглядывая мёртвое тело, перекушенный пополам дробовик, выпадающий из обмякшей ладони трупа пистолет и сидящего на полу оборотня. Затем она обратилась ко всё тому же молодому офицеру, до сих пор маячащему в дверях. – Сходи наверх, позови сюда экспертов, скажи, что понадобится ещё один мешок. И если доктор ещё с Йеном, пусть тоже подойдёт. Грейсон, вам ведь нужен доктор? Или, может быть, ветеринар?
Последняя фраза была сказана с явным желанием задеть, оскорбить и унизить ещё больше, чем было возможно в данной ситуации. Девушкой двигали необъяснимая злость, ярость и холодная, липкая досада.
«Ты всё правильно делаешь», - где-то в глубинах сознания шевельнулся Джош, вплетая в сознание едкий шёпот, навязывая, делая его неотличимыми от собственных мыслей Кьяры. Плохой полицейский будто питался её злостью, нарочно подливая масла в разгорающийся огонь неудержимой ярости. – «Он всё портит. Он мешает. Смотри, что он устроил. Специально, чтобы выставить тебя слабой. Чтобы унизить, чтобы запутать. Гляди, какой бедлам... Теперь придётся разбираться ещё и с этим. А ты так устала... И где доказательство, что это не оборотень пристрелил бедолагу? Может, они заранее договорились, чтобы тебя убить».
«Бред какой-то», - Кьяра оставила Грейсона и начала пробираться к выходу. – «Если он собирается меня убить, зачем ему меня отталкивать и убивать сообщника? Джош, ты бредишь».
«Я объясню», - и Джош, ободрённый вниманием и поддержкой, снова начал обретать силу. Словно паук, медленно и неторопливо расплетающий смертоносную паутину. – «Он втирается в доверие. Если бы этот псих убил тебя, оборотень мог сказать, что не успел ничего сделать. А так он тебя спас, показав свои якобы дружеские намерения, и заодно пристрелил подельника, чтобы тот не заговорил. Всё сходится, верно?»
«Да, сходится», - едва слышно прошептала Кьяра. Выйдя в коридор, она тяжело оперлась на стену и закрыла глаза. Ушибленная голова нещадно гудела. – «Но ведь ты уже один раз оказался неправ, помнишь? Ян не хотел меня ни убить, ни заколдовать, ни подчинить и использовать в своих ритуалах... Что ты там ещё про него говорил
«Не делай меня своим врагом. Я был и остаюсь твоим другом. Я готов признать ошибки», - елейно прошелестел Джош. – «Если ты признаешь свои.»
Кьяра открыла глаза. Беквуд стоял рядом. Грейсон, почти полностью одетый, внимательно оглядывал пробитую дробью грудь. Несколько крохотных кусочков свинца выпали из кровавых ран прямо ему на ладонь.
- Волчья физиология, - восхищённо присвистнул Беквуд. – Знаешь, оборотня практически нельзя убить, рана затянется через несколько минут, а пули сами...
- Мне не интересны его раны, и он сам тоже. – Кьяра грубо прервала увлечённую тираду стажёра. – Ты нашёл, что искал?
- Да, - Беквуд быстро вернулся к насущным проблемам. Возможно, он всё же сможет стать неплохим копом, если научится не отвлекаться на ерунду. – Камеры слежения есть только в холле на первом этаже. На остальных этажах такой фишки нет, слишком круто для дома среднего класса, понимаешь?
- Ещё бы. – Кьяра не понаслышке занала, сколько стоят подобные примочки. Ей самой о системе наружного слежения оставалось только мечтать.
- Охраны здесь тоже нет, и записи передаются на районный диспетчерский блок. Но у управляющего есть доступ, он может открыть любую запись, сделанную местной камерой.
- И где он?
- Ждёт, пойдём.

---
- Сейчас посмотрим, - тучный лысеющий мужчина, будто специально созданный для своей должности, защёлкал клавишами на клавиатуре, и на экране компьютера в крохотном, отделанном пластиковыми панелями кабинете, высветилось изображение: парадные двери, часть холла и лифты. Немного, но достаточно, чтобы любой входящий в здание немедленно попал в кадр.
- Здесь есть чёрный вход? – Спросила Кьяра. Она стояла прямо за спиной мужчины, скрестив руки на груди. – Пожарные лестницы, эвакуационные выходы?
- Да, конечно. – Ответил управляющий. Он слегка нервничал, но для человека, в ведомстве которого случился подобный беспредел, и который только что выдержал жестокий перекрёстный допрос, вёл себя на удивление стойко. – Позже я распечатаю вам подробный план здания, там всё это указано.
- Отлично. У кого-то ещё был доступ к этой инфомации?
- Только у меня, - он покачал головой. – Планы эвакуации висят на каждом этаже, это правило, но подробная инженерная информация людям не нужна, так что всё хранится здесь. А, вот и вчерашняя запись.
- Их убили приблизительно в четыре утра, так что начнём... с полуночи.
- Как скажете, офицер, - управляющий нажал несколько клавиш, включая ускоренное воспроизведение. В первые два часа видео, просмотренные за пятнадцать минут, ничего не происходило, и Кьяра уже готова была вернуться к рассмотрению запасных вариантов, как вдруг картинка на экране дрогнула. Все присутствующие, внимательно наблюдавшие за происходящим, напряглись и подались ближе к монитору, не желая упустить ни малейшей детали.
- Остановите перемотку.
Воспроизведение вернулось в нормальный ритм. Входная дверь открылась, и в холл первого этажа, внимательно осматриваясь, вступило существо. Найдя, по всей видимости, то, что искало, оно двинулось вперёд и остановилось прямо под камерой, внимательно глядя в объектив. Внешне оно напоминало высокого, одетого в костюм мужчину, но несмотря на то, что и дверь, и лифты, и вся окружающая обстановка отображались совершенно чётко, стоящий внизу силуэт оставался едва различимым, смазанным, как если бы по свежему рисунку провели влажной губкой, желая стереть контуры и цвета. Фигура в объективе казалась искусственной, ненастоящей. То ли не принадлежащей реальному миру, то ли насильно стёртой из бытия. И только глаза, жёлтые, несмотря на чёрно-белую запись, оставались такими же чёткими, как и всё окружение. Яркие, сияющие прорези на сером безликом лице, не отрываясь, смотрели прямо в камеру, но Кьяре казалось, что существо заглядывает прямо к ней в душу. Смотрит в самую суть. Она ощущала его взгляд, как если бы оно находилось рядом, в эту самую минуту, в этой самой комнате. Люди вокруг перестали дышать, и каждый, не отрываясь, смотрел на экран. Кьяра почувствовала, как к горлу подступает колючий комок, как сквозь устойчивый разум закоренелого копа пытается пробиться приступ безотчётной, необъяснимой паники. Шрамы на спине вспыхнули обжигающим жаром, и в первый раз девушка почувствовала, как глубоко внутри её старинных ожогов забилось сердце, не имеющее отношения к её собственному. Удары, выбивающиеся из ритма её пульса. Джош зашипел, и он не был более отражением внутреннего голоса. Джош был существом, отдельным и страшным. Паразитом, присосавшимся к мозгу, отравляющим мысли и разум. Его сердце билось в шрамах на её спине, он раздирал плоть там, где на шее оставил следы когтей оборотень-веркот, а перед глазами девушки неожиданно встала огненная пустыня из ночных кошмаров. Раскалённый добела песок забивался в рот, сжигая горло, заполняя лёгкие, отнимая возможность дышать... И среди кошмарного пейзажа, заполняя собой стальное небо, светились болезненно-янтарные глаза нового демона.
Кьяра почувствовала, что вот-вот закричит, но в следующий момент монитор взорвался, окатив присутствующих градом острых осколков. Один из них полоснул её по щеке, оставив глубокий порез, из которого моментально хлынула кровь, заливая светлую куртку. Сдавленно вскрикнув, она зажала рану рукой.
- Это он. - Беквуд был настолько бледен, что даже губы посинели. - Это его описывали очевидцы.
Остальные ошалело переводили взгляды друг на друга, как будто только что покинули сеанс группового гипноза. И только управляющий ни на кого не смотрел. С ювелирной точностью войдя в глаз, длинный и острый кусок пластикового корпуса монитора выходил из его затылка. Мужчина был мёртв.

===>>> Сорок третий полицеский участок

+2

5

Что-то всегда случается в жизни, что непременно сотрясает тебя всего до нутра. Неважно, какой у тебя опыт и что ты видел раньше; неважно, сколько ты прожил на этом свете лет – сто, двести или тысячу. Тем более, если это всего лишь жалкая тридцатка, из которой ты меньше дюжины лет был копом. Даже если последнюю полдюжины лет ты носишь волчью шкуру, подобная смерть не может не шокировать. Одно дело – убивать самому, ради пропитания, выживания или самозащиты. Вгрызаться в чужую жизнь свинцовой пулей, клыком и когтем проще и чище.
Совершенно другое – стать свидетелем чужого самоубийства, которое ты просто не успел, не мог предотвратить.
«Его глаза... Господь всемогущий...»
Рик крепко зажмурился, вглядываясь в темноту за собственными веками. Волк его сконфуженно скулил внутри. Инстинктам зверя чуждо подобное поведение, и любой нормальный хищник не станет причинять себе самому вред: он не будет рвать самого себя когтями и клыками, не станет бросаться с обрыва на острые камни. Животные способны на отчаяние, способны испытывать страх, ужас и всепоглощающую тоску... Но отнять свою собственную жизнь подобным образом способны, пожалуй, только лишь люди.
Грейсону не было страшно. Но сейчас за сомкнутыми глазами оборотень видел лицо самоубийцы за секунды до того, как тот вышиб себе мозги. Мучнисто-белое лицо со следами глубоких борозд, оставленных его собственными ногтями. Широко распахнутые и покрасневшие, пронизанные сеткой лопнувших тонких сосудиков глаза. Глаза, навеки ослеплённые безумием и смертью...
Грейсону не было страшно. Но будь он проклят, если не чувствовал шок и сожаление к бедолаге. Злоба, что держал он на него за причинённую боль, исчезла бесследно. Толку злиться на тех, кого уже с нами нет?.. Открыв глаза, он повернул голову и взглянул на остывающего мертвеца усталым и печальным взглядом.
«Надеюсь, тебе сделают скидку на Страшном Суде. Это не твоя вина.
Покойся с миром, кем бы ты ни был».

–... наверх, позови сюда экспертов, скажи, что понадобится ещё один мешок. – Голос Кьяры вывел его из этого подобия транса. Дело, вспомнил Цербер. Дело. Они здесь по делу. В данную минуту её прагматичный голос был как нельзя кстати, позволял ухватиться за что-то здравое и цельное – словно путеводная нить стабильности в пошедшем в разнос окружающем мире.
«Если бы не чёртовы перепады настроения из-за полнолуния, сейчас бы было легче. У меня есть ещё пару дней, до того, как крышу начнут срывать инстинкты».
- И если доктор ещё с Йеном, пусть тоже подойдёт. Грейсон, вам ведь нужен доктор? Или, может быть, ветеринар? – Очевидную колкость от Шьен оборотень просто проигнорировал. Он не был в настроении соревноваться в остроумии и просто хотел одеться. Не от холода или стыдливости, отнюдь: в Лос-Анджелесе чисто физически не выйдет замёрзнуть, хотя окажись он голышом посреди Аляски, проблем бы тоже  возникло. А видеть что-то предосудительное или неправильное в публичной наготе Грейсон разучился ещё во время обучения волчьей жизни. Прошествовав мимо полицейских, чувствуя их удивлённые и ошарашенные взгляды кожей, мужчина перешагнул через обломки двери. Облачился обратно в одежду он за считанные секунды, оставшись, правда, без футболки.
- Да ё-моё... У меня и так их всего три осталось...
Посмотрев на разорванный и окровавленный кусок материи, теперь пригодный только на роль половой тряпки, Грейсон набросил лёгкую куртку на голое тело и вернувшись обратно в комнату, привалился к стене. Прохладная ткань немного холодила разгорячённую кожу. Рану на груди немного жгло, и оборотень отчётливо чувствовал, как глубоко вошедшие в его плоть дробинки постепенно продвигаются наружу, вызывая зуд мышцах. Уловив взгляд Кински, вставшего неподалёку и с интересом следившего за его раной, Цербер пожал плечами:
- Фигня. Чешется только... – Мужчина подставил ладонь под раны, чувствуя знакомое ощущение. И вовремя – шесть или семь сплющенных кусочков свинца с влажным звуком выпали прямо в руку; и следом затянулись новой плотью и кожей дыры в груди. Прислушавшись к себе, Грейсон ссыпал дробинки в носовой платок и молча  к идущей между стажёром и офицером беседе.
«В чём-то ты прав, Бек». – Ричард тихо хмыкнул. – «Убить нас затруднительно. Слишком мы живучи и слишком быстро поднимаемся на ноги, даже если нам переломать половину костей в теле. Но даже обычная пуля, разнеси она череп на осколки, способна нас убить. Но для этого придётся постараться. И как же хорошо, что этот парень не держал под рукой серебра...»
Следуя за Кьярой и Беквудом молчаливой тенью, Рик чуть замедлился по дороге. Бросив окровавленные лохмотья в мусоропровод, оборотень в последний раз оглянулся на квартиру самоубийцы, и пробормотал про себя тихую молитву за упокой.
«Вечный покой даруй усопшим, и да сияет им свет вечный. Да покоятся в мире. Amen».

* * *

Он был именно таким, как описали его все, кто хотя бы мельком видел его. Так описывала его Мелинда Беннет, самая первая опрошенная свидетельница; и с минимальными отличиями описывали его остальные обитатели домов окрест первого убийства. Таким же, как описал его недавний самоубийца. В памяти оборотня, цепкой на детали, всплыли слова Мелинды и сумасшедшего...

- Высокий. Очень худой, даже слишком...

- Помню только глаза. Эти... страшные... жёлтые глазищи...

- Жёлтые глаза... жёлтые глаза... ПОЧЕМУ ТЫ СМОТРИШЬ НА МЕНЯ?!!

Чёрный деловой костюм, отлаженный и отутюженный, мог принадлежать как богатому бизнесмену, так и гробовщику – безликий в своей элегантности, он был лишён каких-либо отличительных черт. Впрочем, если они и были, их не удалось бы разглядеть: несмотря на чёткость записи, сам убийца отображался смазано и нечётко, будто снимавшая его камера никак не могла поймать его в фокус. Оно казалось менее плотным и лёгким чем вся окружающая плотная и неизменная реальность, было слишком тонким – уже не двух- но ещё и не трёхмерным. И дело было даже не в неестественной и не совсем человеческой худобе, что придавала ему несколько диспропорциональный вид. Но если размытие, касавшееся его тела, позволяло хотя бы различить фигуру и одежду в общих чертах, то лицо твари оставалось неразличимым и смазанным мутно-тёмным пятном. Очертания скул, носа, причёски были затёрты и утеряны в муторной серой статике.
И лишь глаза его оставались чётко видимыми. Горящие в размазанной серости лица существа огнём, прорези его глаз обладали цветом даже на чёрно-белой записи. И в этой болезненной гнойной желтизне, лишённой зрачков и белков, горела ощутимая физически ненависть. Разумная, бесчеловечная и всепоглощающая, на которую не способно живое существо, ни зверь, ни человек. Потому что больше в этих глазах не было ничего другого. Лишь одна сгущённая в почти человеческую форму чернейшая ненависть формировала этого неведомого убийцу, и жало её впивалось в мозг до самого основания всем, кто стоял сейчас в этой маленькой комнате. Оборотень не видел остальных, и не мог отвести от монитора взгляда, но чувствовал даже не носом, но всем нутром – они чувствуют то же самое. Тело было парализовано и приковано к полу просто от одной подавляющей силы страха. Словно обладатель этих чудовищных глаз был сейчас рядом, в одной с ними комнате, сделал шаг из монитора со старой записи, в "сейчас" и схватил его за глотку, лишая возможности дышать.
Приступ паники лишил его даже возможности превратиться, и внутренний волк скулил и рычал, раздираемый крайностями. «Беги!!!» рычали инстинкты, «Беги, или сражайся!!». Но бежать Рик не мог. И сражаться было не с кем. Только с собственным приступом первобытной животной паники, грозящей затопить сознание. Сердце колотилось бешеным барабаном, и властная рука отпечатка чуждого присутствия пережимала горло.

Оставался только один выход, и тело оборотня бессознательно применило его, силясь сбросить с себя часть этого давящего ужаса. Ногти мужчины превратились в почти дюймовые когти и с треском рвущейся плоти, сосудов и костей, острой огневеющей вспышкой боли вошли собственные ладони. Они пронзили их так глубоко, что едва не вышли с тыльной стороны, и Цербер гулко взревел, неотрывно глядя в монитор янтарно-жёлтыми волчьими глазами – прямо в монитор, где горели два огня воплощённой жажды убийства и ненависти.
Причинённая самому себе боль лишь чуть-чуть освободила сознание оборотня. Но это создало трещину в давлении, и волк рванулся сквозь неё наружу. Грейсон смотрел в монитор с ответной вызывающей яростью, бросая яростный вибрирующий вызов громким рычанием. Он не знал, имеет ли это хоть какой-либо смысл, и слышит ли его давно покинувший место преступления убийца. Но это помогало и позволяло хоть немного вынырнуть на поверхность. Потому оборотень рычал, громко и гулко, обнажая нечеловеческие клыки, рычал так низко, что едва ли обычное человеческое ухо могло его расслышать.
А затем монитор взорвался, словно не выдержал давления этой ненависти изнутри, и стекло и пластик брызнули в сторону смотрящих длинными и ломкими, острыми кинжалами. И это разом сбросило камень с душ всех, оборвав приковывающий взгляд ужаса.
- Это он. – Беквуд подал голос первым. Кровь от лица его отхлынула настолько сильно, что он казался призраком. Широко распахнутые в страхе глаза, посиневшие непослушные губы. Он дрожал, и Грейсон понимал его. Он и сам выглядел немногим лучше. Такой же бледный и дрожащий от смеси страха и колотящейся внутри звериной ярости, позволившей ему сохранить рассудок и самосознание хотя бы отчасти. Когти его по-прежнему были в плоти его ладоней, и кажущаяся чёрной в тусклом освещении кровь оглушительно громко капала на пол, образуя лужицы.
- Это его описывали очевидцы.
- Теперь и мы видели... Точно видели. – Втянув когти обратно, пробормотал про себя оборотень. – Неудивительно, что тот бедолага сошёл с ума...
«Он видел этого монстра лично, и много дольше. А если бы оно само было здесь, перед нами?»
Мы бы превратились в таких же сумасшедших, наверное, мрачно подумал Рик. Или умерли бы на месте. Придерживаясь за стену и пошатываясь, оборотень рефлекторно вытер окровавленные руки о штаны и осмотрел присутствующих. Из всех них, пожалуй, только он с Кьярой и Беквудом держались более-менее достойно. Один юных офицер намочил штаны вовсе, но не оборотню было его винить – он сам чудом не стал проделывать себе путь когтями сквозь стену, пытаясь удрать. Управляющий был мёртв, и это подтверждал даже не запах, появляющийся у свежих тел, но кусок пластика, вошедший тому в глазницу до внутренней части темени.
Запах...
Оборотень настороженно принюхался. Пахло сожжённой проводкой, мочой, страхом и свежей смертью. Пахло кровью. Но больше всего выделялся смешанный запах песка и дыма со странным, острым привкусом, запах едва тлеющей одежды...
И запах этот исходил от Кьяры.

===>>> Сорок третий полицеский участок

Отредактировано Ричард Грейсон (2015-01-23 01:26:16)

+1


Вы здесь » Underworld: The Chronicles » Архив » Жилая высотка недалеко от центра