http://forumfiles.ru/files/0011/6d/8b/70117.css
http://forumfiles.ru/files/0011/6d/8b/64095.css

Underworld: The Chronicles

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » Underworld: The Chronicles » Архив » Набережная Venice Beach


Набережная Venice Beach

Сообщений 1 страница 19 из 19

1

http://uploads.ru/i/E/Y/h/EYhin.jpg

0

2

Пригород – Ювелирная мастерская Стефана Хоука

Покинув пригород, в котором располагалась ювелирная мастерская Стефана Хоука, Кристиан велел отвезти себя на набережную Venice Beach. Ночь давно уже вступила в свои права, но возвращаться домой не хотелось. Бордель работал как часы, а потому его постоянное присутствие не требовалось. Разве что ему захотелось бы развлечься. Но сейчас демон жаждал тишины. И покоя. Звучит странно, не правда ли? Но даже столь могущественные создания устают от людской суеты и жадности. Причем не только от людской и не только от жадности… И сейчас был как раз именно такой момент, когда господин Корриган желал насладиться свежим бризом, дувшем с океана, да шорохом волн, лижущих белоснежный песок калифорнийских пляжей.
Выйдя из машины, Кристиан на некоторое время замер, вслушиваясь в шум набережной и решая, в какую же сторону ему лучше направиться. Оборотень занял привычное место позади хозяина, но полукровка жестом велел ему остаться.
Надев очки, которые надежно скрыли слепые глаза, мужчина, привычно касаясь тростью асфальта, двинулся по многолюдной набережной. Гулкие удары металлического наконечника смешивались с многоголосым гулом гуляющих по набережной людей, шорохом волн, ласкавших прибрежный песок, скрежетом роликовых коньков, чем несколько затрудняли движение Кристиана, живущего во тьме и привыкшего ориентироваться по большей части на свой необычайно острый и отлично тренированный слух и чувство энергетических потоков, окружавших каждое живое и не очень существо.
Что может знать зрячий о тьме? Ничего. Как поведать тому, кто привык всю свою жизнь проводить на свету, о том, что тьма может быть ласковой и нежной, а не только колючей и холодной. Как рассказать ему о множестве оттенков черного, переливающихся, сплетающихся в изысканное полотно, которое мягким грузом укутывает плечи, защищая, оберегая, даря тепло и покой. Тому, кто всю жизнь проводит во мраке, кто с тьмою на «ты» и для кого темнота является преданным другом, способным защитить и уберечь, невозможно объяснить, что такое свет.
«Люди боятся тьмы. Каждый вечер они зажигают светильники, чтобы они разогнали сгущающийся мрак. Они не смеют ступить за границу света, опасаясь безжалостных чудовищ, что скрываются за плотной завесой темноты. И лишь немногие знают, сколь добра тьма, сколь ласковы ее объятия, сколь надежна защита. Она не предаст, не отвернется, она поможет, когда это необходимо и согреет, если будет в этом нужда.»
Он вскинул голову, «посмотрев на ювелира. Слепые глаза, сейчас прикрытые длинными пушистыми ресницами, напоминали бездонный колодец, глубокий, как сама бездна и столь затягивающий. Казалось, они заглядывали в самую душу, читая в ней словно в раскрытой книге.
Он проходил сквозь толпу, как нож сквозь масло, не задевая никого из идущих рядом или впереди.
Демон никуда не спешил. Он отдыхал… И ничего не могло испортить ему отдых. Ну, почти ничего…
______________________________________________________________________________
Одет: строгий светло-серый со стальным отливом костюм из тонкой ткани, черная шелковая рубашка; светлые туфли с вытянутыми носами на каблуке. Черные с глубоким синим отливом волосы свободно падают на плечи и далее на спину, некоторые пряди приходится постоянно отбрасывать с лица.
На безымянном пальце левой руки перстень-печатка белого золота
Аксессуары: на указательном пальце правой руки золотое кольцо в виде змейки; головка касается фаланги, а хвостик лежит на тыльной стороне ладони.
С собой: темные, с непроницаемыми стеклами очки в изящной оправе; бумажник, телефон, белая графитовая трость.
Настроение:благодушное

Отредактировано Кристиан Корриган (2012-08-20 23:30:50)

0

3

Начало
Ночью приоткрываются завесы многих тайн, и мир тьмы щедро делится тем, что никогда не будет подвластно днем. Славное время, когда можно раствориться в чернильном сумраке, убежать, и никто никогда не найдет, не поймает. Только фонари здорово мешают и творят подобие дня. И рокот прибоя тоже заставляет изредка дергаться, да приносит смятение в душу. Говорят, шум волн успокаивает, умиротворяет, но странное создание, так похожее на грязную собаку, этот звук здорово раздражал. Не любил Винсент все, что касалось воды, а когда ее неподалеку так много, то и вовсе вгоняло в смятение. Хотя до цунами далеко, океан из берегов выходить не собирается, а ночь скоро закончится. И обидно будет если так ничего и не найдет на завтрак или хотя бы обед. Есть хотелось зверски, только с голодухи на пляж и побежал, иначе бы, что здесь еще делать. Около океана, бывает, во тьме бродят подвыпившие граждане, так что, почему бы не попытаться стащить кошелек или еще что-нибудь ненужное? Или вообще сожрать целиком не оставив даже костей. Тоскливым взглядом уставившись на фонарь вдалеке, гепард ушел с дорожки и побежал по мягкому сыпучему песку. Песок давным-давно остыл и неприятно холодил лапы. Свалявшаяся черная шерсть нисколько не беспокоила и вообще не имела никакого отношения к делу. Вот найдет чего-нибудь, в песок-то зароется, изваляется, и все, как новенький. А то, что нечего в залежах угля спать, так это понятно. Но зато на складе тепло было, надежно как в швейцарском банке, никто и не помешал весь день провести в оцепенении, и только к позднему вечеру очнуться. Желудок подвело, отзывался он неприятной резью, да в глазах то и дело мутнело. Но это ничего страшного, не в первой, обязательно найдет кого-нибудь зазевавшегося. И то, что в угле продрых тоже неплохо – знатная собака получилась, если не приглядываться. Но приглядывался мало кто, да кто и приглядывался, те не обращали на оборотня должного внимания.
  Дорожка петляла, поворачивала в стороны, в ноздри бил неприятный запах водорослей, соли и какой-то еще отстраненный аромат еды. Еда, это прекрасно, но что тут приятного на пустой желудок нюхать? А океан Винс никогда не жаловал. Толпа немного порядела, только впереди шел высокий мужчина, опираясь на трость, и неподалеку около изогнутой деревянной скамейки собралась веселая компания молодежи. Невольно подсветив глаза яркими фосфоресцирующими огнями алчного желтого цвета, Винсент крадучись, на брюхе, полоз вдоль дорожки, безуспешно пытаясь слиться с песком. Впереди знатная жертва шла! Со спины попробуй разгляди, но ведь не просто так в руках палка. Значит, наверняка бегать не может, значит, обязательно упадет, как только этой самой палки лишиться. Вот ведь до чего люди глупы! Ну не можешь ты ходить нормально, так дома ночами сиди и во всякие места сомнительные не суйся. Полностью уверенный в собственных доводах, Винс прополз на брюхе еще немного, поднялся, одним прыжком снова оказался на дорожке, и с места рванулся вперед. Расстояние небольшое было, длинное поджарое тело вытянулось, собралось вновь, словно пружина, три лапы одновременно коснулись заасфальтированного покрытия и, набирая скорость, юный оборотень ринулся следом за такой замечательной жертвой. Да шею тщательно тянул, зорко высматривая что тут стащить из того что видно можно. О, что-то сверкнуло в отблесках света фонаря вдалеке. Что-то такое интересненькое на пальце… Вполне возможно безделушка, а возможно и нет. Да вряд ли так богато одетый джентльмен безделушками увлекается.
  В серию мощных, отрывистых прыжков, нагнав мужчину с длинными темными волосами и такой примечательной тростью, гепард подпрыгнул, широко раскрывая пасть, и как-то слишком уж быстро чиркнув зубами по руке, наверняка сдирая кожу, помчался дальше по дорожке, прижимая языком к зубам кольцо. «Во круто! Только б не сожрать эту штуковину…Да, только б не сожрать. Ариведерчи дядя и скажи спасибо что всего не того…Не убил короче и по карманам не полез.» Ужасно довольный очередной воровской выходкой, Висент прибавил скорости. Хотя не опасался он погони. Дядька с палкой едва ли броситься вдогонку, куда там ему. По себе знал, каково это бегать когда ходить толком не можешь.

+2

4

Прохладный ветерок легко касался бледной кожи полукровки, задевал волосы, бросая ему в лицо отдельные пряди. Кристиан никуда не торопился, наслаждаясь неспешной прогулкой и шумом ночных улиц Лос-Анджелеса. Город не спал никогда. Лишь на день замирал, когда ночные жители прятались по своим укрытиям, спасаясь от убийственных солнечных лучей, чтобы с наступлением ночи вновь выползти на улицы города.
Корригану порою казалось, что ночная жизнь города куда как более разнообразна нежели то, что происходит наулицах днем. Кровососы всех мастей открывали двери своих заведений, приглашая всех желающих отведать ночных удовольствий. Бои между оборотнями, которые так же проводились в основном в ночную пору. Бордели с девочками/мальчиками на любой вкус и спектром услуг, способными удовлтеворить самый взыскательный вкус клиента.
Даже набержные и городские пляжи не пустовали. Отовсюду раздавлся веселый смех и радостные возгласы молодежи, пришедшей в маленькие кафешки, которыми так славилась набережная, чтобы оттянуться.  Их перебивало игривое взрыкивание и визг крутящихся подле оборотней, в основном волков или лисиц, которые толкались здесь же, развлекая гостей и развлекаясь сами.
Вся эта какофония звуков и запахов обрушивалась на Кристиана, который пропуская их через свои «сенсоры», легко выстраивал в сознании картинку происходящего. Ему не нужно было видеть, чтобы понять что происхордит в определенный момент на пляже, откуда доносились громкий смех и шум борьбы.
«Опять волки развлекаются… И не надоедает же им гонять человеческих детенышей… Глядишь еще покусают кого… Впрочем, это не мое дело.»
Неожиданно ветер донес до него новый запах. Полукровка принюхался, раздувая изящно вырезанные крылья носа. Шлейф ароматов из угольной пыли, сырого дерева и грязной, свалявшейся шерсти, принадлежащей большой кошке. Или скорее собаке… Кристиан прислушался и уловил цоканье когтей, характерное скорее для псовых, нежели кошачьих. Кошачьи лапы мягкие, бесшумные. Да и цокать когтями ни один уважающий себя кот себе не позволит. Не то, что этот…
«Ну-ну… Ты считаешь, что я не слушу тебя, киска… Очень даже хорошо слышу… Я даже могу с точностью до дюйма определить твое местонахождение. Сейчас ты стелешься по песку, чиркая грязным брюхом по земле. Ан нет… чирканье когтей по асфальту и дробный цокот по асфальту. Быстрее, еще быстрее. Надо же, ты выбрал своей жертвой меня… Как неосмотрительно… Как беспечно…»
Полукровка даже не счел нужным прибавить шаг или каким-то иным способом показать, что услышал погоню. Мужчина все так же неспешно шел по набережной, привычно простукивая белой тростью дорогу. Лишь чуть сильнее сжавшиеся на трости пальцы могли сказать о том, что он слышит приближение большой кошки.
Цокот когтей приближался, запах грязной, перепачканной углем шерсти и мускуса становился нестерпимым, раздражая тонкое обоняние демона, за спиной которого уже раскрывались огромные, пока еще не видимые окружающим, полночно-черные крылья. Крылья, сотканные из толстых жгутов застывшего воздуха и живой энергии, могли быть как прекрасным, переливающимся плащом, так и серьезным оружием.
Прыжок, лязгание зубов, содравших с пальца кольцо, прикосновение свалявшейся, присыпанной угольной крошкой шерсти, и цокот котей, когда четвероногий воришка рванул наутек, унося в пасти вожделенную добычу.
«Вот, значит, как… Ну что ж, ты сам напросился…»
Кристиан на мгновение замер, вычленяя шаги, нет, прыжки, удиравшего вора. Поктоки энергии обтекающие оборотня взвыли, отозвавшись ноющей болью в «сенсорах» полудемона. Гибкое тело мужчины пришло в движение. Огромные крылья распахнулись, становясь материальными и видимыми. Подпрыгнув, Кристиан взвился в воздух, послав тело вверх и вперед, и стремительно переходя в демоническую ипостась. Испуганный визг толпы отозвался приятной музыкой в теле Корригана. Длинный прыжок, взмах крылом, и вот уже воришка кубарем покатился по асфальту, а сам Кристиан, рухнул на него сверху, придавив тяжестью своего тела. Когтистые пальцы сомкнулись на горле гепарда, а длинный гибкий хвост обвил лапы.
- Будь лаской, отдай мою побрякушку… - прошипел Кристиан, свободной рукой заставляя оборотня разжать челюсти и выплюнуть кольцо. – Ну же, будь хорошим мальчиком, верни мое кольцо, пока я не размазал тебя по асфальту.

______________________________________________________________________________
Одет: строгий светло-серый со стальным отливом костюм из тонкой ткани, черная шелковая рубашка; светлые туфли с вытянутыми носами на каблуке. Черные с глубоким синим отливом волосы свободно падают на плечи и далее на спину.
Ныне в демонической форме. Имеет длинный гибкий хвост и крылья, полночно-черные, наполовину состоящие из чистой энергии, наполовину из сплетенных в густые жгуты почти твердых потоков воздуха, пронизанных синими сполохами. На руках длинные чуть загнутые черные когти, ноги напоминают строением задние конечности животного; на голове витые рога; остроконечные уши прижаты к черепу.
Аксессуары: на указательном пальце правой руки золотое кольцо в виде змейки; головка касается фаланги, а хвостик лежит на тыльной стороне ладони.
На безымянном пальце левой руки перстень-печатка белого золота - сожрано оборотнем-гепардом
С собой: темные, с непроницаемыми стеклами очки в изящной оправе; бумажник, телефон, белая графитовая трость.
Настроение:рассержен

Отредактировано Кристиан Корриган (2012-08-20 23:31:30)

+1

5

Отчего-то Винсенту казалось, что не бежит он, а летит. Стремительно, как камень, выпущенный из пращи и так же быстро, как бешеный сайгак скачет по бескрайнему простору степи. Лапы с тихим стуком ударялись об асфальт, хвост развивался по ветру строго параллельно позвоночнику, да глаза горели словно фонари. Хотя фонари тоже горели и неспроста кричали люди. Но оглядываться назад нисколько не хотелось, только скорости прибавил, как только мог и изо всех сил попытался уйти от преследования. То, что просчитался - это понятно, и сей досадный факт только все больше и больше уверенности в себя вселял, вот Винсу и казалось. Ну, конечно же, подумаешь, ошибся малость, зато как летит! Как быстро бежит! Такой-то точно от кого угодно убежать сможет. Вот и бежал во всю прыть, а зверь бунтовал, просыпался, выпуская, словно острые когти, инстинкты. Самый главный из них моментально сработал, когда сверху прилетело что-то жесткое и немилосердно швырнуло об асфальт. «Догнал паразит этакий! Догнал все-таки! Да чтоб тебя разорвало, жадину этакого! Колечко какое-то дурацкое пожалел! А шиш тебе, а не колечко, ни за что не отдам!» Поступив так, как обычно поступают животные с зажатой в зубах добычей и настигнутые потенциальным конкурентом, Винсент, повинуясь инстинктам древним как мир, быстро сглотнул, отправляя кольцо в недолгое путешествие до желудка. Он и рад был попытаться отбиться, да сохранить такую ценность, но против инстинктов не попрешь, в  этом с самых малых лет убедился. С того самого времени как закопал в саду придушенную птичку, оставив на черный день. Да вспомнил о закопанном тайнике через пару недель.
Резкая боль и великая злость на настырного обворованного непонятно кого, моментально затмила разум. Рыча и изо всех сил отбиваясь, гепард мотал головой, молотил лапами, пытаясь выпутаться из чужого хвоста. Создание, что так быстро настигло, было непонятным и таким приставучим да сильным, что хуже не придумаешь прям. Но только злости досадные факты не убавляли. Желание разодрать обидчика в клочки раззадоривало все больше и заставляло биться с новыми силами.
Рванувшись, словно дикий жеребец, придавленный ковбоем в момент укрощения, гепард, ценой неимоверных усилий, освободил клацающую челюсть и абсолютно не думая о последствиях впился в запястье той руки, которая была на горле, да сжимались пальцы так, что того и гляди конец света настанет. Сразу же плотно сомкнув челюсти, зверь мотнул головой, словно пытаясь отгрызть кисть за ненадобностью и тут же отпуская, рванул в бок, выкатываясь из-под тяжелого тела, не дожидаясь пока крылатый опомнится, поднимаясь, и грозно рыча, набрасываясь, прыгая сверху. О побеге тут не думалось совершенно. Какой побег может быть, когда его поймали словно несмышленого кутенка, да еще таким наглым образом?! О нет, пока не отомстит, не успокоится. Хотелось кусать, рвать, и по возможности тут же есть. Голову зверю снесло окончательно, запах крови будоражил и вгонял в неконтролируемое состояние. Словно заправский упырь, оборотень нацелился прямиком в незащищенную шею, вцепился лапами в плечи и попытался наброситься.

Отредактировано Винсент Эйбер (2012-08-20 23:14:20)

+1

6

Оборотень бился под ним, извиваясь, словно змея, придавленная крючком змеедлова к земле. Острые когти, хоть и сильно отличались от когтей обычных кошек, царапали  столь же болезненно и весьма ощутимо. Дорогой светло-серый костюм, шитый на заказ, являл собой кучу аккуратных ленточек и висел на плечах демона, словно половая тряпка. Та же участь постигла и брюки. О туфлях можно было забыть совсем. Трансформация не оставила от них ничего: острые когти разорвали прочную кожу, будто бумагу. Но Кристиан не замечавл этого, продолжая наседать на рассвирепевшего гепарда.
Когтистые пальцы сжались плотнее на мохнатом горле, перекрывая доступ воздуху, но за мгновение до этого полукровка ошутил, как зверь судорожно сглотнул, повинуясь инстинкту, и перстень провалился в ненасытную утробу проклятого воришки.
- Мер-р-рзкая твар-р-рь! – прорычал Корриган, отдергивая руку, в которую впились острые зубы. – Кусаться вздумал, пар-р-р-ршивец! Тебе не следовало глотать пер-р-рстень…
Низкое, утробное рычание вырвалось из глотки демонического создания, слепые глаза полыхнули алым, когда зверь, извернувшись, высвободился из захвата.
В воздухе разливался вязкий, тягучий аромат злобы и ярости, энергетические потоки жалобно взвыли, закручиваясь вокруг оборотня чудовищными воронками. Каждое движение зверя отзывалось набатом в сознании полудемона, когда очередной потревоженный им невидимый поток энергии ударял по чувмствительным «сенсорам». Запах крови, мускуса и звериной шерсти забивал обоняние, только подстегивая пробудившееся бешенство, которое волной поднималось из глубины существа инкуба-полукровки. Сейчас, глядя на это разозленное существо, на перекошенное от ярости лицо, оскаленные клыки и горящие алым глаза, на изогнутые рога, венчавшие его голову и полураспахнутые полночно-черные крылья, по которым, словно разряды молний, пробегали сине-фиолетовые сполохи, едва ли можно было назвать Кристиана Корригана красивым.
Гепард отскочил в сторону, издавая низкое кашляющее рычание. Кристиан замер, чуть наклонив голову вперед и прислушиваясь к каждому звуку, издаваемому оборотнем.
«Собираешься сбежать, драгоценный? Не надейся… Я не отпущу тебя.»
Воздух наполнился криками, топотом бегущих ног, беспорядочными визгом тормозов и автомобильных гудков. Люди, напуганные до полусмерти, спешили покинуть набережную как можно скорее. Никому не хотелось попасть под руку разъяренному демону, который уже в бешеном угаре отшвырнул прочь так не удачно подвернувшегося под руку парня. Удар крылом, и несчастный отлетел в сторону, впечатвшись всем телом в стекло стоявшего неподалеку такси. Отчаянный крик утонул в звоне разбившегося лобового стекла. Кто-то завопил, что надо вызвать службу Экзекуторов, и этот вопль подхватили еще несколько голосов.
Дробный перестук когтей по асфальту, глухое рычание, запах грязной шерсти, ставший уже привычным, колебание воздуха, когда оборотень послал гибкое тело в прыжок, падая сверху. Крис извернулся, упав на спину, когтистые лапы, которые еще совсем недавно были обычными человеческими ногами, полукровки ударили гепарда в живот, отправив зверя в долгий полет.  Послышался удар, когда гепард со всей дури шмякнулся об асфальт.
«Вот так, дорогуша… Хочешь еще? Я с радостью добавлю…»
______________________________________________________________________________
Одет: строгий светло-серый со стальным отливом костюм из тонкой ткани, черная шелковая рубашка; светлые туфли с вытянутыми носами на каблуке порваны и превратились в кучу тряпок.
Черные с глубоким синим отливом волосы свободно падают на плечи и далее на спину.
Ныне в демонической форме. Имеет длинный гибкий хвост и крылья, полночно-черные, наполовину состоящие из чистой энергии, наполовину из сплетенных в густые жгуты почти твердых потоков воздуха, пронизанных синими сполохами. На руках длинные чуть загнутые черные когти, ноги напоминают строением задние конечности животного; на голове витые рога; остроконечные уши прижаты к черепу.
Аксессуары: на указательном пальце правой руки золотое кольцо в виде змейки; головка касается фаланги, а хвостик лежит на тыльной стороне ладони.
На безымянном пальце левой руки перстень-печатка белого золота - сожрано оборотнем-гепардом
С собой: темные, с непроницаемыми стеклами очки в изящной оправе; бумажник, телефон, белая графитовая трость.
Настроение:рассержен

Отредактировано Кристиан Корриган (2012-08-21 11:19:01)

+1

7

Винсент и раньше никогда не отличался благоразумием, чувством опасности, и абстрактным пониманием той границы, после которой стоит уносить ноги, если хотя бы немного дорога жизнь. Но чего не было, того не было, и сейчас такие ценные и важные качества уж точно не появились. Зверь бушевал и оставался полностью уверенным в собственных силах, да дикое желание отомстить совершенно затмило разум. Рогатое создание со стороны страшным выглядело, опасным дальше некуда, а в воздухе повисло такое напряжение, что и перед грозой не бывает. Но только шерсть на загривке пуще прежнего вздыбилась, да из глотки вырывалось очередное утробное рычание. Отступать оборотень не собирался, куда там, и на угрозы даже прижатым к голове ухом не повел. Ни левым, ни правым, только хвост нервно дернулся, когда, наконец, прыгнул, будучи полностью уверенным в победе. А иначе, зачем нападать?
  На мгновение крики бегущих прочь людей, гудки машин, визг тормозов, скользнули в разум и тут же были отметены в сторону, напрочь отключая сознание от внешнего мира. Что мир сейчас? Пустое место. Не имеет никакого значения мир, когда идет борьба с кем-то таким сильным, опасным, и хочется сделать все, чтобы выйти из схватки победителем.
Острые, прочные когти вонзились в незащищенное брюхо, и тут уж даже очень терпимый к боли зверь невольно взвизгнул и попытался отпрянуть назад. С болью у Винсента свои счеты были, и по обыкновению он не ощущал ничего, кроме ярких вспышек, моментально гаснущих, пока не становилось по-настоящему опасным для жизни. А тут боль резкая сменилась на тянущую, мощный толчок отправил в совершенно незапланированный полет и, не успев ничего толком сообразить, оборотень очень неизящно, словно пыльный мешок с углем, приземлился на бок. С размаху ударяясь об асфальт и стукаясь правой стороны головы о слишком твердую поверхность. Да на больную лапу неудачно упал, что тут же отразилась массой всполохов по всей конечности. И тут же померкло, начисто отрезая от реальности.
Чернильная тьма перед глазами напоминала бездонные глубины океана. Когда до поверхности слишком далеко, чтобы можно увидеть свет. Она давила, немилосердно давила на голову, заполняла легкие, не давая сделать ни малейшего вздоха. Барахтая лапами, дергаясь, он изо всех сил стремился к поверхности. Но нет, темнота становилась вязкой, словно жидкое стекло и никуда не пускала. Будто бы кто огромную банку с тушью разлил. Вот взял и разлил над целым миром, превращая настоящее в небытие. А еще там, на глубине, боль поселилась и будто бы тяжелым молотом ударяла по вискам. То с одной стороны, то с другой, а вот по затылку с размаха шарахнула. О, как невыносимо…
  Гепарда на асфальте больше не было, место зверя занял мальчишка. Такой же грязный, тощий, с выпирающими костями, которые недавно скрывала от посторонних глаз пятнистая шкура. Переляпанный своей и чужой кровью, да с огромным кровоподтеком на правой стороне лица, на той самой на которой сейчас лежал, инстинктивно сжавшись в комок. Закатив глаза, часто, хрипло дыша, то и дело дергаясь, словно пытаясь как можно быстрей очнуться.
Набережная опустела, и только вдалеке раздавался вой сирен. Стражи правопорядка как всегда не спешили и должны были появиться минут через пять, едва ли раньше. К тому времени надо было непременно очнуться, обязательно открыть глаза, а иначе веселое времяпрепровождение за решеткой обеспеченно, а то и еще чего похуже – глядишь, и шкуру сдерет кто сгоряча. Но шкура слишком ценна, чтоб вот просто так лишиться. И поэтому от удара прошли какие-то ничтожные мгновения, показавшие для Винсента вечностью, как глаза приоткрылись и парень окинул демона мутным, не особо соображающим взглядом.
Он отлично помнил, как стащил кольцо, как помчался, словно следом стая бешеных волков гналась и как что-то сверху прилетело. А дальше, словно в тумане – море злобы, море ярости и еще целый набор ощущений. Вот теперь валяется тут совсем без ничего, брюхо болит так, словно кишки все выдернули, голова чугунная и на части раскалывается, а ногой, которую беречь вообще надо, не шевельнуть, ну, не своя вообще, и ребра ломит со всех сторон. Хорошо ведь поразвлекся…
-Твоооюю мааать...Ой я щас кого-то на том вот фонарном столбе повешу, а потом в песочек то закопаю! - тихое, неразборчивое бормотание закончилось весьма оживленным возгласом. -Такой большой дядька, а вон с мелкими дерешься, не стыдно, козлик ты рогатенький, птеродактиль недоделанный.
Упираясь одной рукой в асфальт, Винс уселся, и здорово пошатнувшись, поднялся, пытаясь опереться на правую, но моментально встречаясь с асфальтом, совершенно теряясь от резкой, действительно нестерпимой боли. Нет, попадал, конечно, раньше в переделки всякие, было, ничего не скажешь, но чтоб так… «Вот звездец полный! Не встать! Ах, урод рогатый, ножку мне поломал! Да, поломал, а иначе какого беса так болит?!» Разборки отошли на неизвестно какой по счету план, ругаясь, на чем свет стоит, Винсент обнял колено и попытался перекинуться обратно. Но как-то не очень-то вышло. То ли слишком взбудоражен был, то ли зверь решил послать куда подальше, да скрылся где-то в глубинах подсознания. Так бывало иногда, вот только сейчас подобные проделки абсолютно не радовали.
-Нет, ты посмотри, упырь проклятый, ты ж меня поломал! Вот как я теперь ходить-то вообще?! А ну иди сюда, убью сразу, чтоб не мучался!
Сверкая глазами и ничуть не сомневаясь в намереньях, Винсент вытянул руки, и даром что сидел, так рванулся поближе к инкубу. Со стороны он совершенно не боевое зрелище представлял – кровь из рассеченного при падении лба почти все лицо залила, лохматую шевелюру спутала, кровоподтек на ребрах справа тоже красоты не прибавлял, да и грязь от угля никуда не делась. Но Винс сам бы был не свой, если б повел иначе. Беспокоило только скорое появление экзекуторов, куда же без них. Без этих проклятых супостатов ни одна хорошая пьянка не обходится, а тут такое развлечение в людном месте. Сгребут как пить дать, успеть бы до того момента повесить рогатого и самому как-нибудь скрыться.
-А иди сюда же! Что, испугался паршивец?! Страшно тебе?! – как ни странно, в голосе будто бы отчаянье проскользнуло, за компанию с безнадежностью. Но возможно только показалось – отчаиваться еще рано.

+1

8

Удар об асфальт сопровождался жалобным ыизгом, а потом воздух наполнил удушливый аромат мускуса, крови, звериной шерсти да хруст костей, когда началась трансформация.  Кристиан замер, вслушиваясь в хриплое, затрудненное дыхание оборотня, болезненные стоны да шлепки, когда тот пытался подняться.
Набережная как то в один миг опустела. Обычный люд словно ветром сдуло. Теперь лишь он да лежавший на земле мальчишка находились на злополучной улице. Хотя нет, был еще один зритель. Риш, могучий оборотень-барс, который всюду сопровождал его, зорко следя за тем, чтобы слепой хозяин не поранился.
Полукровка сделал несколько шагов, подходя к распростертому на асфальте мальчишке, острые когти чиркнули по земле, выбив сноп мелких искр. Он склонил голову к плечу, втянул пропитанный кровью воздух, раздувая изящные ноздри, и усмехнулся. Уголки его губ приподнялись, обозначая усмешку, но в мертвых глазах все так же полыхали алые сполохи. Огромные, цвета полночной тьмы крылья распахнулись, чтобы в следующий момент опуститься на плечи Корригана изысканным, переливающимся синими сполохами плащом, окутавшим высокую, худощавую фигуру и скрывшим лохмотья, в которые превратился дорогой костюм.
- Все не успокоишься никак, красавчег? – хмыкнул Крис, тихо фыркнув. Мальчишка нравился ему. Даже находясь в столь плачевном состоянии, он продолжал угрожать. – Не только ты желаешь уничтожить меня. Тебе придется стать в очередь, малыш. – теперь полукровка открыто смеялся, и его смех будооражащими мурашками прокатился по телу юноши. – Правда, еще никто не грозился повесить меня именно на фонаре…
Послышался шорох, тихие ругательства и удар, за которым последовал болезненный стон. Волна боли, исходившая от мелкого оборотнязахлестнула полукровку, ударив тягучей волной по его «сенсорам»
«А тебе хреново, дорогуша. Совсем хреново. Видимо я сильно приложил тебя об асфальт. Я ощущаю запах болезни, котрый окутывает тебя.»
В воздухе на мгновение тонким шлейфом полыхнул запах африканской саванны и звериной шерсти, но столь же быстро исчез, сменившись ругательствами, перемежавшимися хриплыми стонами.
«Что, не можешь перекинуться, драгоценный? Печально. Совсем печально… Если не перекинешься, то не залечишь повреждения. И сдохнешь где нибудь под забором, словно бродяга».
Качнув рогатой головой, Кристиан замер, прислушиваясь. Его тонкий слух вычленил пронзительный визг полицейских сирен, который с каждой минутой становлися все ближе. Объяснение с  Экзекуторами не входило в планы Корригана, а потому следовало убраться с набережной как можно скорее. Порушить они ничего не порушили, разве только народ распугали да лужи крови оставили.
- Ты сам виноват, котенок. – слова полукровки утонули в шорохе шин остановившегося рядом автомобиля, из которого выскользнул Риш, замерев в нескольких шагах от хозяина. Оборотень не спускал глаз с мальчишки, корчившимся на асфальте в луже собвтенной крови. – Не стоило красть перстень. Что же касается перелома… Тебе всего лишь необходимо перекинуться, чтобы все повреждения затянулись. Но, видимо, сейчас ты не можешь этого сделать.
Корриган обернулся к сопровождающему, жестом велев приблизиться. Указав на гепарда, тихо проговорил.
- Отнеси его в мою машину. Нам следует покинуть это место, пока не прибыли Экзекуторы. Что-то мне подсказывает, что они будут здесь с минуты на минуту. – и повернувшись к пацаненку, продолжил. – А ты не дергайся, котенок. Разборки мы можем продолжить в другом месте, где не будет господ служителей правопорядка. Общаться с ними не хочется ни мне, ни тебе, не так ли, драгоценный?
Риш, высокий, поджарый мужчина, обладавший недюжинной силой, медленно приблизился к пареньку.
- Не шевелись, малыш. Я не причиню тебе боли. – мягко проговорил он, бережно подхватив юношу на руки, и направившись к машине, чьи задние дверцы были гостеприимно распахнуты. – Да не дергайся ты! Никто не собирается убивать тебя!

______________________________________________________________________________
Одет: строгий светло-серый со стальным отливом костюм из тонкой ткани, черная шелковая рубашка; светлые туфли с вытянутыми носами на каблуке порваны и превратились в кучу тряпок.
Черные с глубоким синим отливом волосы свободно падают на плечи и далее на спину.
Ныне в демонической форме. Имеет длинный гибкий хвост и крылья, полночно-черные, наполовину состоящие из чистой энергии, наполовину из сплетенных в густые жгуты почти твердых потоков воздуха, пронизанных синими сполохами. На руках длинные чуть загнутые черные когти, ноги напоминают строением задние конечности животного; на голове витые рога; остроконечные уши прижаты к черепу.
Аксессуары: на указательном пальце правой руки золотое кольцо в виде змейки; головка касается фаланги, а хвостик лежит на тыльной стороне ладони.
На безымянном пальце левой руки перстень-печатка белого золота - сожрано оборотнем-гепардом
С собой: темные, с непроницаемыми стеклами очки в изящной оправе; бумажник, телефон, белая графитовая трость.
Настроение:мирно-сердитое

+1

9

Тошно было слушать такие спокойные, разумные слова, напоминающие поучения богатенького старого дядюшки. Да, того самого дядюшки, которого у Винса никогда не было, знающего о бренном мире все и не только, даже то, что оставалось по какой-то причине неизвестно, дядюшка знал наперед. Он до смерти любил поучать и чувствовал себя хозяином любой ситуации. А то, что какой-то там незадачливый воришка в неприятности вляпался, так все равно, тут уж действительно сам виноват. Главное как донести ясные как день факты, от которых становилось тошно. «Ой, да иди ты где не был дяденька…Ну сам ведь знаю! Да, полез, да стащил, да сожрал, демоны тебя раздери! Хотя и сам раздерешь кого угодно. Ну, какого мордой то тыкать?! Ничего уже не поправишь и что было, то совершено. Кому от этого легче то станет?! И сам знаю, что надо перекинуться! Вот все знаю сам, и не валялся б тут, если мог. Но не могу ведь, зачем напоминать?» Сверкая глазами, Винс молчал. Не в его обыкновении, но молчал, направляя все внимание на то, где болит и как сильно. А болело абсолютно все, будто проклятое тельце взбунтовалось да превратилось в одну открытую рану полную всяких острых штук, которые постоянно давили, впивались, и слишком уж много отвратных ощущений приносили.
Отпустив колено, оборотень перекатился на бок и, кусая бледные губы, настороженно уставился на подъехавшую машину. От таких добра не жди, это уж точно! Чувствительный нюх уловил знакомый запах, оглушительно чихнув, Винс незамедлительно коротко рыкнул и оскалил зубы. Оскал в человеческой ипостаси не очень-то вышел, но все равно достаточный для предупреждения держаться подальше. И вой сирен становился все ближе и ближе, похоже, попал прямиком между молотом и наковальней и деваться-то вообще некуда. Ох, надо подниматься как можно быстрей. Очередная попытка оказалась такой же жалкой как остальные, да и превращения в зверя затягивалось.
-Ты че мужик, в матери Терезы заделался?! Тебя значит, грабят нещасного, а ты прям вот так помогаешь сразу? Да не смеши мои усы! Они итак смешные дальше некуда. Я прям так похож на идиота невменяемого чтоб поверить?! Че, правда, похож? – это Винс уже к подскочившему собрату обращался.
Собрат был силен и нагл – такие сразу лезут напролом и не задумываясь вопрыгивают в самую гущу событий по единому щелчку пальцев господина. Верные безвольные псы никогда не вызывали никаких ощущений кроме тянущей зубной боли. Сморщившись так, будто бы разом сожрал целый лимон, Винсент обеими руками вцепился в могучую шею и запустил короткие ногти в загривок, прикрытый рубашкой да костюмом дорогущим. Но разве это помеха для его лап?
-Щас конец света тебе будет, бревнышко ты мое с глазами… Чтоб не повадно было на руки сцапывать без спросу.
К подобному средству передвижения Винсент с лютой ненавистью относился. Последний раз на ручках его мамаша нерадивая таскала, да в тот самый день, когда пришлось тащиться через пол города до приюта, и пол дороги тащить на себе визжащее чадо. Не сказать, чтоб помнил сей момент, но все, больше никогда никто на руки не поднимал. А кто пытался, тот сразу же натыкался на тычки с пинками да болезненные укусы. Вот и сейчас оборотень грозно рыкнул, невзирая на увещевания и четкое осознание того, что вот-вот проклятые представители хромого закона нагрянут, от души вцепился в чужое ухо да пальцы сжал посильнее, заключая в стальные объятия и впиваясь как клещ. Ухо очень сильно хотелось откусить за ненадобностью. Да, он бы с превеликим удовольствием все отгрыз, но в очередной раз мигнул свет. С головой нынче совсем не ладное творилось, к горлу вместе с покачнувшимся миром подступила тошнота, и хоть нечем было, а все-таки вывернуло сгустками крови. Вытянув шею и вяло отплевываясь, мальчишка безвольно повис и отсутствующим взглядом уставился на далекую сейчас землю. Песочек заметенный асфальтом красиво расплывался и все время приходил в движение. «Мозги чтоль все вытекли, что так хорошо? Ох, сейчас этот кааак швырнет и станет еще легче. Не хочу кататься на лимузине, не хочу висеть, словно тряпка от британского флага, свои ноги имею…» Отстраненные мысли были до безобразия мутны. Да и вид юного искателя приключений оставался желать лучшего.
куда потащат----------

+1

10

Полукровка, склонив рогатую голову, молча, наблюдал за перемещением оборотня в салон дорогущего автомобиля. Недовольное рычание и возня слышалась очень отчетливо, да и эмоции, захлестывавшие пацана, можно было читать словно открытую книгу.
- Заделался или нет, но оставаться здесь дольше необходимого не собираюсь. Равно как и объясняться с господами Экзекуторами. – насмешливо промурылкал Кристиан, вслушиваясь в недовольный голос мальчишки, перемежавшийся ворчанием Риша. – Сейчас ты похож на побитого оборотня, драгоценный. А потому я бы не советовал тебе сильно брыкаться. Ещ повредишь себе что-нибудь, а потом скажешь, что это я тебя так покалечил.
Барс даже бровью не повел, когда цепкие пальцы юного гепарда вцепились в его шею, царапая ворот стильного пиджака и рубашки в тщетной попытке добраться до кожи. Угрозы же вызвали лишь понимающую улыбку.
- Уймись, котенок. – буркнул старший оборотень, осторожно сгружая паренька на заднее сидение лимузина. – Задираться будешь, когда лапы починишь. – мужчина шагнул в сторону, повернув голову к замершему неподалеку Криситиану. – Мы можем отправляться, господин.
- Хорошо, - кивнул полукровка, скользнув к двери и плавно перетекая в человеческую ипостась. – Пора сматываться отсюда…
Корриган вполне себе удобно развалился на сиденье, располоденном как раз напротив того, где сейчас лежил оборотень. Риш бросил рядом с ним слоденную трость и устроился на водительском кресле.
Взревел мотор, тяжелый автомобиль тронулся с места и вскоер скрылся за поворотом, направившись в город.

Кристиан, Винсент Бизнес-отель «The Black Moon» – двухуровневый пентхауз Кристиана Корригана

______________________________________________________________________________
Одет: строгий светло-серый со стальным отливом костюм из тонкой ткани, черная шелковая рубашка; светлые туфли с вытянутыми носами на каблуке порваны и превратились в кучу тряпок.
Черные с глубоким синим отливом волосы свободно падают на плечи и далее на спину.
Аксессуары: на указательном пальце правой руки золотое кольцо в виде змейки; головка касается фаланги, а хвостик лежит на тыльной стороне ладони.
На безымянном пальце левой руки перстень-печатка белого золота - сожрано оборотнем-гепардом
С собой: темные, с непроницаемыми стеклами очки в изящной оправе; бумажник, телефон, белая графитовая трость.
Настроение:мирно-сердитое

Отредактировано Кристиан Корриган (2012-08-23 14:11:16)

0

11

10.05.2042, утро
» Окраины города » Последний этаж старого трехэтажной комуны

Ревущий двигатель байка, несущегося сквозь пространство утреннего городе, раздавался громоподобно и разливисто. Ветер лицо и все вокруг с стремительной скоростью проносится мимо, а за спиной тебя прижимается теплое тело. Что может быть лучше для начало нового дня, после бурной ночи? Забыть о том, что за непонятная ерунда была вчера. А то кому не расскажи – все скажут, что это пьяный бред. И ведь они пили. Пусть и в момент когда все было на пике беспамятства, а не перед. Так что.. Да какая разница? Кому и зачем рассказывать-то, по сути? Магические и психически-магические всплески бывают, это факт. Магов много, вон один даже за спиной сидит. Даже более того - куда не плюнь, одни маги. ну если не вампиры, оборотни, фейри или еще какие чупакабры-кракозябры. При чем последниии иногда не рождались, а сами себя такими делали.
Сам он когда-то был телекинетиком. Не шибко мощным, но достаточно, чтоб издеваться над теми кто его напрягал и нервировал. Не будем вдаваться в подробности того, что таких было более чем много.. Приятная такая особенность была. Была. Спасибо, называется некоторым.
В голове всплыл скандал, который Кузьмаил закатил на полную, с мордобоем и членовредительством по лестнице, за радостные новинки в своем организме. Эх, веселые времена были.
Но вот они и добрались до одного из самых оживленных районов города и Торвальд попросил остановится, на что Кузьмаил только удивленно залавировал, пристраиваясь о обочины. Пока его спутник слазил, рыжий оглянулся на ванильную картину раннего утра в этом районе, непонимающе перевел взгляд на спутника.
-Странный ты.. –Более он ничего не стал отмечать по поводу этого. Не его касаются такие вопросы. Но глаз от любовника не отводил.

Отредактировано Кузьмаил Цукерман (2012-11-11 18:27:54)

0

12

10.05.2042, утро
Последний этаж старого трехэтажной комуны  »

Быстрая езда, утро, тепло, широкая спина Кузьмы – черт возьми, утро удалось. Торвальд даже на миг задумался, что ему нравятся широкие спины. Вот как раз, как у Кузьмаила. К ней хотелось прижаться щекой. Что Тор и сделал. Прижался щекой, даже потерся о плечо, чувствуя себя котом. Форменно, хотелось замурылкать. Эти мысли заставляли только шире улыбаться. Отличное утро. Оставалось только надеяться, что день не подведет.
Впереди замаячили знакомые очертания парка, который потом плавно переходил в пляж. Тор с сожалением подобрался, сгоняя с лица выражение счастливого дебила. Всё же, надо держать марку.
Почему Торвальд не попросил Кузьму подвезти его к месту работы? Потому что Кузя очевидно имел дела с оборотнями. По крайней мере, его мотоцикл вчера стоял на стоянке их самого злого бара. А Тор работал на вампиров. Нет, лично он не был идейным товарищем. Просто, этика и желание сохранить свою шею целой и невредимой, сделали свое дело. Торвальд думал о том, кому что говорить о себе и своей работе. Здоровая осторожность.
Тор слез с мотоцикла и присел, разминая ноги. Заявление Кузьмы заставило его удивленно вскинуться.
- Почему? Я работаю в этом районе. Тут не только пляжи. Мне просто пешком легче добраться, - и даже не соврал ни разу.
Тор поскреб щеку.
- Я позвоню на днях, - это было утверждение, а не предложение. – Моя рубашка дорога мне, как память. – и отшутиться в конце.

0

13

Не доверительно оглянув местность, где они находились, но ничего не сказав, Кузьмаил промолчал свое мнение об этой ванильной местности, соседствующей с вампирами. Но это было его мнение, а в остальное он не лез. Время начинало поджимать, чтобы он растрачивался на полемику.
-Звони, -Покладисто согласился оборотень.- Ток напомни кто ты, а то у меня плавающий график и я могу быть со смены и не сразу узнать, а сходу…
Ну не рассказывать же ему вот так с ходу, что пребывая в плохом настроении от того, что его разбудили, оборотень мог послать на хутор любого позвонившего. Потом, спустя время ему будет стыдно, даже одну работу он так потерял, но и его можно понять – отдыхаешь себе после рабочего процесса, законно так себе отдыхаешь и тут приспичивает кому-то вот именно сейчас звонить с вопросами привет-как-дела.
-..А сходу могу не понять. –Закончил все же он, подобрав нужную формулировку. Хотя парень может и не придет за своей рубашкой. Хотя нет, придет. С тем как он ему вчера вечером проедал мозги – сомнений не остается, что тот еще жмот. Хотя труселя того, точно поселятся у Кузьмаила – сам под одну из подушек затолкал, для долгой памяти. Жест и действие это оборотень сделал непроизвольно, в фетишистки-клептоманском порыве.
-Ладно, бывай красава, и не набрасывайся так больше на людей, отбирая у них ужин и пачкая мою.. –последнее подчеркнуто- ..рубашку. не все такие добряки могут оказаться, как я!
И на этой гордой ноте он двинул даль, только волосы и полы килта чуть развевались на ветру.

» Бар "Trash" » Барная стойка

0

14

Начало Игры
23 мая, понедельник, 2042 год. Ночь, три утра. Погода: темно, облачно.

Морские волны привычно бились об песчаные пляжи. Накатываясь небольшими волнами, море словно бы демонстрировало собой абсолютное спокойствие и беспечность. Впрочем, довольно сильный ветер немного портил впечатление - волны начинали идти быстрее, разбиваясь об берег во все более яростном падении. Впрочем, говоря о последних часах жизни - кто бы не хотел провести их бурно и так, как хочется только ему одному? Конечно, вскоре цикл повторялся вновь, но каждая разбившаяся волна была уникальна, а шедшая за ней... уже не то.
Курт сравнивал себя с волной, катящейся на берег. Жизнь Экзекутора мало в каком случае кончается тихой старостью в теплой постели, в лужице из собственной мочи, пущенной от старческого недержания. Да и позорно это - умирать от того, чего не видишь. Сунь Цзы, любимый автор Курта, писал, что "смерть воина должна быть подобна падающей звезде - она должна сиять всеми красками и быть такой, чтобы все видели". Экзекутор, по мнению самого Штигелля, должен умереть в бою, прихватив с собой на тот свет как можно больше врагов. "Хоть будет, чем перед Всевышним отчитаться... А то не камильфо, прости, Боже, мою душу грешную..." Клерик быстро перекрестился, коротко поцеловав крестик, висящий на шее. Молодой боец, поставив высокий сапог на нижнюю рейку заграждения, взирал сквозь темные очки на море, думая о своем. о том, о чем нельзя думать на работе.
Очередная бессонная ночь, проведенная в патруле. Не сказать, чтобы молодой Экзекутор вообще не спал - последнее время вновь мучали бессвязные ночные кошмары. Одно спасало во время таких моментов - патруль. элементарная прогулка по ночному Лос-Анджелесу, город, который Курт с удовольствием бы проклял на тех пяти языках, что он знал. "Город пороков, развратов. Грязь, дерьмо. фальшь... Вон бабочки ночные продают свое тело ради дозы наркоты..." клерик чуть повернул голову, глядя на представительниц древнейшей профессии, что сейчас общались с заезжим водителем на дорогом красном "каддилаке". Курт не стал вмешиваться - это работа полиции. Вот если проститутку сожрет оборотень, что сейчас возможно сидит за рулем, или она сама вдруг окажется кровососом - вот тогда разговор будет коротким. Рука автоматически погладила пистолет, висящий сбоку на поясе. "Гробовщик" мирно спал, разве что посапывания спящего не было слышно. Едва заметно усмехнувшись, Курт, убрав ногу с перил и сунув руки в карманы, отправился по своим делам - в никуда.
Ночной Лос-Анджелес жил. В баре неподалеку гремела музыка, ночные повесы города выбегали из наполненного табачным дымом помещения - кто просто передохнуть, а кто уединяясь с кем-то в темных подворотнях. Вон возле дорожного бара стоят мотоциклы и какой-то молодой волосатый парень (наверняка оборотень), курит сигарету, нервно поглядывая на гуляющего Экзекутора. Курт прямо так и видел, как у него в голове бьется желание позвать старшего. Штигелль хотел было пойти докопаться до всей шайки-лейки, но передумал. Конкретно эта ночь не располагала к драке. Поэтому, насмешливо козырнув оборотню, молодой Экзекутор продолжил свой путь по набережной, мешая шум бьющихся вод со стуком кованной подошвы его сапог. Картину дополняли гуляющая нелюдь, вперемешку с людями. Вон какой-то вампир идет в обнимку с девушкой. Он улыбается, стряхивая пеппел с сигареты движением челюсти, пепел с неё попадает на его дорогой пиджак. Внезапно, резко подняв голову и поглядев на Экзекутора, он вымученно улыбается. Продемонстрировав юному кровососу самую "милую" из своих улыбок, Штигелль чуть наклонил голову вбок. Тот выдавил нервную короткую улыбку, быстро переходя улицу. Курт плотоядно усмехнулся, продолжая ход, наслаждаясь ночной прохладой.
Внезапно, вызов. Нажав кнопку приема на гарнитуре, что привычно была в ухе, Штигелль сказал:
-Stiegell, Ich hoere Sie!*
-Курт? - женский голос, подрагивает в недоумении.
-Нет, это господин Шикльгрубер! Курта нет, оставьте сообщение после звука выстрела, он вам перезвонит! БЫДЫЩ! - улыбнувшись во весь рот, сказал Штигелль, облокачиваясь на перила спиной.
-Тьфу, кретин! - Регина Штиц, американка немецкого происхождения, его помошница, коротко хихикнула. - Спишь что ли?
-Нет, гуляю. Бессоница. Чего такое?
-Явись в управление, тут вызов. Все, ждем.
"Вот так новости! Die Russisch in Berlin!** Ладно, поедем, посмотрим - что такое творится..." вернувшись к мотоциклу, на котором он добрался до пляжа, Экзекутор помчал в управление, заранее готовясь к возможным плохим новостям.

>>>Управление паранормальных расследований, оперативно-следственный отдел

*-Штигелль, я вас слушаю! (нем.)
**-Русские в Берлине! (нем.) - немного исковреканная фраза, что-то вроде шутки-страшилки (прим. автора).

Отредактировано Курт Штигелль (2014-09-26 13:16:26)

0

15

<<<=== "Тени"

1 июня, 20:15

- Ты знаешь, я не люблю оборотней. – Кьяра помешала трубочкой какой-то симпатичный с виду коктейль и отвернулась, задумчиво глядя на океан.
Они сидели в одном из прибрежных кафе, какие заполняют, наверное, каждую набережную в каждом подобном городе.
Солнце садилось, окрашивая волны в совершенно фантастические цвета. Свет, одновременно розовый, оранжевый и фиолетовый, заливал открытую веранду, причудливо играя на матовом стекле бокала. А невероятного цвета вода, казалось, сливается с небом, теряясь где-то за толщей пурпурных облаков.
Когда Кьяра в последний раз смотрела на океан? Проживя всю жизнь в Городе Ангелов, она совершенно разучилась видеть его красоту. Что для неё Лос-Анджелес? Бетон, стекло, грязные улицы, заполненные преступностью и отбросами всех мастей. Работа, дом, долг, вечная гонка, желание выспаться, дожить до зарплаты и выкроить время, чтобы отвезти машину в ремонт. А ведь миллионы людей приезжают сюда каждый год только за тем, чтобы своими глазами увидеть это великолепие. Чтобы прикоснуться к тому волшебству, от которого она отказалась, которое добровольно убила в себе, чтобы не отвлекало, чтобы не мешало жить, чтобы не заставляло думать. А ведь ей не нужно преодолевать полмира, чтобы увидеть этот океан. При желании она может дойти пешком.
Кьяра, нахмурившись, отвернулась от набережной и уставилась в свой бокал. Когда она успела стать такой? И почему жалеет об этом именно сейчас? Неделю назад она и думать не думала о смысле жизни. Она просто делала свою работу и старалась не сдохнуть в следующие двадцать четыре часа. Что изменилось?
Она подняла голову и встретилась взглядом с серыми глазами шамана.
- Извини, задумалась. Так вот, я не люблю оборотней. Это у меня семейное. Отец с дядей Тедом даже собственные серебряные пули отливали. Специальные, тяжёлые, чтобы пробивали башку любой нечисти. Я была маленькой и не особо вдавалась в технологию... А теперь мне в напарники выдан оборотень. Внештатный оборотень. Оборотень-полицейский.
Последние слова девушка буквально процедила, не в силах спокойно вспоминать сегодняшнее утро. Неожиданно нахлынуло чувство невосполнимой утраты, горечи и обиды.
- Который одним своим существованием рушит всё, за что они боролись. Невозможно пафосный, уверенный в своей исключительности. Разок понюхал трупы, нарезал пару кругов по улице и тут же – бац! – раскрыл преступление. И вот этот оборотень утверждает, будто тех людей, расстрелянных нормальными, материальными пулями, убил демон. Убил, а потом испарился.
Кьяра сжала губы, продолжая мять в пальцах трубочку, и с вызовом посмотрела на Яна. На первого за долгие и долгие годы человека, с которым, как ей сейчас казалось, она могла поделиться своей душевной болью. Чувство было странным, болезненным, как будто инородным. Что-то внутри противилось этой откровенности, предостерегало, боялось совершить ошибку, довериться не тому человеку... но остановить не могло.
- Поэтому я и хотела спросить твоё мнение. После того, что... – она запнулась, перед глазами снова пронеслись события давней ночи. – В общем, я решила, что лучше обратиться к специалисту.
Девушка улыбнулась. Улыбка вышла смущённой и, чтобы скрыть собственную неловкость, она опустила голову и всё-таки сделала глоток.

Отредактировано Кьяра Хлоя Тень (2014-10-26 12:49:35)

+1

16

<<<=== В "Тенях".

1 июня, 20:18

"Живя у моря, не замечаем его, хотя им дышит. Живя в городе, упускаем его историю, хотя ступаем по ней денно и нощно. Забавно, как человек столь многое упускает..."
Так, кажется, говорил Койот, покуривая своё странное табачное зелье, от крепкого дыма которого поначалу заходился кашлем и сам Ян. Может, это были его собственные слова, а может, старик-индеец просто цитировал кого-то ещё... Понять было сложно, да и не особенно нужно. Но вдумавшись позже в их смысл, детектив сообразил, что имел его наставник в виду. Проживая день за днём хоть на золотом пляже где-то в Испании, хоть где-то в центре выжженной пустыни Мохаве, человек восхищается всем увиденным лишь поначалу. В эти дни, он запечатлевает в памяти каждую новую деталь, удивляется, стремится охватить взглядом всё до горизонта и за его пределами... Со временем, взгляд замыливается и перестаёт замечать всё великолепие, каким бы прекрасным оно ни было поначалу. Море из необычного, неохватного лазурного простора становится просто "морем"; обычной деталью окружающего мира, на которую боле не обращаешь внимания больше, чем на собственные ладони. Те, кто живут в городах с большим количеством исторических памятников, будь то знаменитая Красная Площадь, Тауэрский Мост или знаменитый Колизей, просто пожимают плечами, глядя на них. Большая часть и не утруждается узнать большее, хотя бы немного восхититься историей – для них в этом нет ничего выдающегося.
«Как Эмпайр-стейт в Нью-Йорке. Или этот океан...» – Отпивая свой напиток, Ворон со вниманием и теплотой взглянул на Кьяру, и проследил направление её взгляда к лениво перекатывающимся пенистым волнам, невольно любуясь беспрестанно играющими цветами, делающими честь любому калейдоскопу. Светло лазоревый океан неуловимо переходил в оранжево-пурпурные оттенки; почти белое золото последних тёплых, неопаляющих лучей становилось прибрежной мягкой синевой. Золотисто-багряное, огневеющее солнце медленно опускалось к закатной полосе, и небо по бокам его приобретало бархатистый фиолетово-чёрный оттенок... Солнечный диск обещал ещё нескоро скрыться за горизонтом, а это значило, что мужчина и его девушка могли полюбоваться этим немного дольше... И именно это, считал мужчина, посматривая на блестящие грани стакана, отражающие невероятно прекрасную игру цветов, им и было нужно.
Обоим нужно было перевести дух.
«Похоже, не прогадал». – Скрывая тихую улыбку за ещё одним глотком имбирного лимонада, шаман посмотрел в сторону Кьяры, ловя черты её лица и стараясь угадать, о чём думает сейчас девушка, думает ли она вообще о чём-то в этот момент?.. Ян не знал, как часто она бывала у океана она сама, мог лишь догадываться. Сам Новак, пусть и прожил здесь пару-тройку лет, был у океана всего раз десять за всё это время, и четыре из них были исключительно по работе. Калифорния и знаменитый курортный город Лос-Анджелес; его океан, что был радостью всех серфенгистов и любителей экстремального плаванья и бронзового загара... Кого-то это действительно забавляло и расслабляло. Детектив не принадлежал к числу любителей подобных курортов, не говоря уже о том, что и плавал он посредственно. Для него Лос-Анджелес был полотном, сотканным из стали, асфальта и бетона, обильно расшитым человеческими эмоциями, трагедиями, загадками и маленькими радостями, незаметно переплетённый историями. Подчас кровавыми, подчас тягучими и печальными, но все они оставляли на каменном лице города следы: памятные шрамы времени, призрачные и живые рытвины прошлого... Он без устали работал: как детектив, и как шаман. И лишь иногда расслаблялся, позволяя себе немного выпить с парой привычных уже собутыльников, послушать музыку, расслабиться... Лишь иногда. Лишь затем, чтобы с новыми силами включиться в прежний отлаженный ритм.
И потому Яну казалось, что в этом они с Кьярой похожи, пусть и отдалённо, как два немного затуманенных отражения. Их жизнью давно стали работа и долг. Но сейчас можно было немного прерваться. Перевести дыхание, встать рядом, поддержать друг друга... И подумать – а что же они будут делать дальше?
- Извини, задумалась. Так вот, я не люблю оборотней. Это у меня семейное. – Её голос отвлёк Яна от размышлений, и, взглянув девушке в глаза, он коротко кивнул, подтверждая, что внимательно слушает. – Отец с дядей Тедом даже собственные серебряные пули отливали. Специальные, тяжёлые, чтобы пробивали башку любой нечисти. Я была маленькой и не особо вдавалась в технологию... А теперь мне в напарники выдан оборотень. Внештатный оборотень. Оборотень-полицейский.
Последние слова прозвучали приглушённо, сквозь зубы, с откровенной неприязнью и горечью. Припомнив, как лихо снесла челюсть оборотню девушка ещё там, в Комптоне, Ян беззвучно хмыкнул про себя. Опыт и умение стрелять у Кьяры были весьма приличными, и явно превосходящими показатели меткости обычных, среднестатистических полицейских. Да и причин не питать нежных чувств к оборотням у самой полиции хватало: немалую часть преступных группировок составляли и контролировали именно перевёртыши. Не все, конечно – находилось немало тех, кто просто хотел жить прежней жизнь, жаждая быть оставленным в покое. И всё же, услышав про оборотня-внештатника, Ворон заинтересовался, подвинувшись немного вперёд.
«Оборотень в рядах полиции? Странно. Бывали информаторы из их числа, двойные агенты, даже группы военных наёмников. Чёрт, мой сослуживец, Митчелл, один из них. Но именно такой выбор немного... странен».
А Кьяра тем временем продолжала говорить, всё повышая градус негодования и обиды с каждым новым словом. Новак внимательно слушал, не перебивая её, с почти неслышимым шорохом ведя пальцем по краю своего стакана.
...- И вот этот оборотень утверждает, будто тех людей, расстрелянных нормальными, материальными пулями, убил демон. Убил, - она сжала губы в тонкую белую линию, выражая всю свою злость, - а потом испарился.
«Не скажу ничего об оборотне, но... Демон? Материальные пули? Я знаю, что некоторые демоны и вправду могут создавать материю из ничего. И всё-таки, странный это способ убийства для демона. Обычно ожидаешь чего-то совершенно иного. Библейской казни в локальном масштабе, испепелённых тел, одержимостей...»
- Поэтому я и хотела спросить твоё мнение. После того, что... – произнеся уже спокойнее, Кьяра на секунду замялась, перекатывая трубочку в кончиках пальцев. Щёки её немного порозовели... А может, это был лишь отблеск закатного солнца. Но видя её улыбку, обезоруживающую, очаровательную и такую тёплую, Ян посмотрел ей в глаза, чувствуя, как расплываются в улыбке его собственные губы. – В общем, я решила, что лучше обратиться к специалисту.
- Вряд ли я могу сказать очень многое о демонах и убийствах ими людей, Кьяр. – Допив лимонад в стакане, Ян потянулся к стоящему рядом кувшину, полному ещё наполовину. Вновь наполнив стакан, Новак поставил его на стол перед собой, глядя на плавающие и понемногу тающие кубики льда. – Нечасто доводилось иметь с ними дело, да и были они достаточно слабыми. Вроде того, в госпитале. Но те, с которыми имел дело я сам, предпочитали убивать людей причудливыми способами. Например, сводили их с ума и заставляли...
Новак кашлянул и отпил вновь, смочив пересохшие губы.
-...поедать друг друга, и самих себя. Или другими, похожими способами. Но демоны совершенно точно думают иначе, чем мы. Они питаются нашей болью, слабостью, тёмными страстями, насилием, страхом... Если то был демон, или тёмный мстительный дух, он вполне мог захватить чьё-то тело, или временно сотворить своё собственное. Я могу изгнать демона, но мне сложно рассказать что-то об их поведении. У них почти нет общих черт, больше различий. Один из здешних демонов, о протоколе которого я читал, смог превратить человеческую кровь в чистую ртуть прикосновением.
Придвинувшись ближе к Кьяре, Ян осторожно положил свою руку поверх её, вновь касаясь тёплой и нежной кожи, её ласковой силы и ауры... Медленно проведя пальцем по тыльной стороне её маленькой, но крепкой и сильной ладони, мужчина полюбовался золотистыми искорками, проскакивающими, будто статика, на их коже. Абсолютно безболезненно,
- Но кое с чем я помочь могу. Если у меня выйдет взглянуть на тела и пули, может, я сумею выяснить что-нибудь новое, Кьяр. Дополнительно, можно попробовать поговорить с духами погибших, и попытаться выяснить что-то у них. Это может помочь расследованию.
Мысли об утренней спешке девушки вызвали к жизнь и другие воспоминания – не менее тревожные. Пальцы Яна, с нежностью поглаживающие кожу Кьяры, впитывающее её покалывающее тепло, коротко дрогнули.
- Но помимо этого... Кьяр. Я хотел бы с тобой серьёзно поговорить.

+1

17

- И всё-таки я надеюсь, что понимаю правильно. Если бы демон захватил чужое тело, то телом бы и пахло. А этот нос с ногами доказывает, брызжа пеной, что запах испарился. Вот фьють! - Кьяра картинно взмахнула руками, - и исчез. Не убежал, не уехал, не улетел, не сквозь землю провалился. Просто вот здесь был, а через шаг уже не был. Перешёл в своё демоническое измерение. И пулемёт, по всей видимости, унёс с собой.
Девушка вздохнула, стараясь унять волной нахлынувшее раздражение. Чувствуя тёплое, ласкающее прикосновение Яна к своей руке, она начинала успокаиваться, и утренние неприятности сами собой отступали на второй план.
- В любом случае, я не могу просто так пустить тебя к телам... Вернее, к тому, что от них осталось, если только ты не числишься официальным консультантом по делу. Устроить это можно, но займёт время, да я и не думаю, что у тебя есть желание всерьёз этим заниматься. А вот на место можно попасть просто так. Только уже не сегодня.
Она улыбнулась бы, но тут заметила выражение лица Яна, задумчивое и какое-то напряжённое. В том месте её сознания, где в последнее время обитал Джош, сейчас царила блаженная пустота, но и без вмешательства Плохого Полицейского внутренний голос забил тревогу. Девушка инстинктивно почуяла - то, что скажет сейчас Ян, не имеет никакого отношения к её рассказу. Шаман подтвердил её опасения уже следующей фразой:
- Но, помимо этого, Кьяр... Я хотел бы с тобой серьёзно поговорить.
- О чём?
Голос её моментально стал сухим и жёстким. Ну вот, оно и свершилось. Только... почему так скоро? Кьяра не хотела признаваться себе, что с самого начала ждала чего-то подобного, но ведь вечер так хорошо начинался. Почему именно сейчас? Если он собирался расстаться с ней после одной-единственной ночи, мог бы просто не звонить. Зачем было приезжать сюда, к чему эти лицемерные поцелуи, объятия? Или с ней так плохо в постели, что нужно сказать об этом лично? Конечно, она не эталон красоты и не предел мечтаний, но чтобы настолько? Джош?
Тень и сама не заметила, как в отчаянии снова обратилась за помощью к внутреннему духу. Джош молчал.
- Понимаешь... - По непроницаемому лицу Яна мало что можно было определить, но Кьяра слишком давно работала в полиции, и слишком много времени провела на улице. Чтобы выжить, ей пришлось научиться читать между строк. Мужчина сейчас явно подбирал слова, собираясь сказать что-то очень неприятное. В душе Кьяра буквально сжалась в комок, внешне же выражая лишь вежливую заинтересованность. По крайней мере, ей хотелось так думать. - То, что случилось сегодня ночью...
- Было ошибкой? - Слова вырвались сами. Она резко отдёрнула руку, и ладонь Яна сжалась в кулак. Он с силой ударил по столу.
- Нет!
- Тогда в чём дело? - Осторожно спросила девушка.
Ян колебался.
- То, что случилось, произошло без соответствующей защиты, и...
Кьяре понадобилось несколько мгновений, чтобы сообразить, о чём вообще говорит шаман. Когда же до неё дошло... Господи, да с тех пор прошло столько времени, она привыкла и думать давно забыла о средствах предохранения. Но Ян...
Стараясь подавить предательскую улыбку, девушка протянула руку, осторожно сжав ладонь мужчины, самым честным взглядом заглянула ему в глаза и прошептала:
- Воспитаем.
Ян подавился.
- Если что, я хочу, чтобы ты знала. Я готов нести ответственность...
Дальше Кьяра не слушала. Она смеялась.
Сначала он дерётся с оборотнями голыми руками, потом вызывает духов посреди пустынной дороги, потом изгоняет демонов, потом платит за тебя в ресторане, не напрашивается на чашку чая, не пытается трахнуть тебя после первого свидания, а теперь вот переживает из-за незащищённого секса и уже готов воспитывать гипотетических детей. Господи, да если бы она не встретила такого лично, ни за что бы не поверила в саму возможность его существования. Современные мужчины давно уже возложили всю ответственность на женщин - благо, медицинские технологии им в этом только помогали - но этот как будто вырвался из средневековья. И Кьяра не могла не признать - эта черта была одной из тех, которые так в нём привлекали.
Девушка буквально всхлипывала от смеха, чем ввела в изрядное недоумение официанта, который принёс наконец заказанную еду. Она бы и сама не смогла ясно объяснить причины такой истерики. Тут смешалось всё: и пережитый стресс, и облегчение, и понимание всего комизма ситуации.
Просмеявшись, Кьяра всё-таки взяла себя в руки и аккуратно промакнула глаза салфеткой. Хоть тушь не растеклась, и на том спасибо. Ян продолжал смотреть на неё тяжёлым взглядом, а выражение лица его будто застыло в вековом куске льда. Он явно не понимал причины такого бурного внезапного веселья. Да и, если уж начистоту, он не сказал ничего смешного.
Кьяре стало стыдно.
- Расслабься. Серьёзно, расслабься. - Она переложила вилку с места на место. - И прости. Тут, конечно, нет ничего смешного, но ты на моей памяти первый мужчина, который озадачился этим вопросом. Да и потом, тебе не о чем волноваться. - С этими словами она наклонила голову и постучала указательным пальцем чуть ниже затылка. Этот жест не нужно было объяснять. Электронные биометрические имплантаты вошли в обиход пару лет назад, хотя слухи о подобном способе предохранения ходили последние лет двадцать. Маленькие пластинки, излучающие электрические импульсы, настроенные на личные особенности человека, из-за высокой стоимости так и не смогли вытеснить с рынка более простые и привычные противозачаточные средства, но свою нишу заняли прочно. Они не требовали ежедневного приёма, как таблетки, и не грозили разрывами внутренних органов, как неудачно поставленная спираль. Одна пластинка служила десять лет и Кьяра, которой ненормированный рабочий график просто не позволял глотать таблетки по часам,  в итоге остановила свой выбор именно на ней. Брэд за всё время так ничего и не заметил.
Зато Ян, похоже, начал дышать самостоятельно. По крайней мере, лёд на его лице заметно подтаял.
- Она будет действовать ещё лет шесть. - Улыбнулась девушка. - Так что можешь успокоиться. Мне правда приятно, что ты об этом думаешь, но не стоит. Просто Брэд этими вопросами не заморачивался, а заводить с ним детей мне совершенно не улыбалось.
Вопрос сам собой повис в воздухе, и мужчина в итоге его задал.
- Был у меня парень, - Кьяра поддела вилкой лист салата. - Брэдли Николс. Тогда служил в СВАТе. И ему, по сути, было на всех плевать. Он просто не видел смысла думать о ком-то, кроме себя. Он свято полагал, что каждый может подумать о себе сам.
- Я от него ушла.
- Добавила она после короткой паузы.
О том, что перед этим Брэд изъявил желание на ней жениться, Кьяра почему-то решила промолчать.
Она посмотрела на мужчину долгим, пронизывающим взглядом, и в уголках глаз её светилась улыбка:
- Ей богу, ты не перестаёшь меня удивлять.

+2

18

- О чём?
Спокойный и тёплый свет в её глазах исчез, испарился в одно мгновение. Голос Кьяры отвердел, стал твёрдым, равнодушным и жёстким, как наждачная бумага. Ладонь её под пальцами мужчины дёрнулась, и тепло её ауры, скользившее по его пальцам ласковым ветерком, резко и почти болезненно кольнуло кожу, словно магия хозяйки отвечала её разбереженным эмоциям. По лицу Кьяры сложно было что-либо прочесть человеку неопытному, но в её напряжённых чертах, в сжатых губах и тесно обтянувшей скулы коже, в просверливающих насквозь голубых огоньках её взгляда Ян видел и ощущал: словно где-то на периферии заскрипела натягивающаяся пружина; словно напрягся раненый зверь, ожидая возможного удара. Но... Почему такое напряжение? Вероятно, мрачновато подумал про себя шаман, она и сама вспомнила то, что случилось утром, подобно тому, как всплыло это потом в его собственной голове.
«А в этом я действительно виноват. Придурок, как есть придурок. Не той я головой думал...»
- Понимаешь... – Ян старался сохранять внешнее спокойствие, продолжая касаться девичьих ладоней своими. Пока что у него получалось сохранить эту маску, удержать нервы в узде и говорить ровно. Но то, что обычно держалось легко и непринуждённо, позволяя легко блефовать в покере и сохранять непроницаемость при почти любых вопросах, сейчас не расходилось по швам лишь благодаря всей собранности и силе воли. Руки детектива не дрожали, взгляд его не бегал, и он не облизывал поминутно пересыхающие губы – распространённый жест при волнении у многих. Он хорошо умел скрывать эмоции. Новак старался говорить неторопливо, подбирая слова, но звуки словно застревали прямо в глотке, царапали её словно застрявшая рыбная кость. - То, что случилось сегодня ночью...
- Было ошибкой? – Произнесла она с такой горечью и ядовитой желчной злобой, что Ян опешил. Следующие слова, готовые были сорваться с его губ, намертво застряли на языке и вышли наружу лишь коротким и сиплым выдохом. Кьяры с силой отдёрнула руку, задев ногтями утренние царапины от когтей брата на его ладони, и от неожиданного разряда боли немного оцепеневший Ворон очнулся. Ступор сменился удивлением. Затем шоком. И затем - волной необычно жаркого гнева и негодования, ввинтившегося раскалённой дрелью в мозг.
«Что?!»
- Нет!
Ладонь шамана сама с собой сжалась в кулак и с треском опустилась на стол, заставляя сидящие поотдаль пары и официанта посмотреть в их сторону с беспокойством. Но на них Новаку сейчас было совершенно наплевать. Единственным, что беспокоило его, была Кьяра, что и сама вздрогнула и немного отпрянула назад от громкого и неожиданного треска. В иной час шаман бы устыдился своего поведения. Но сейчас... Сейчас Новак просто не мог спокойно вынести сказанного ей.
Того, как она сказала это.
Кем его посчитала.
Едва удерживаясь от того, чтобы не заскрежетать зубами, Ян втянул носом воздух и медленно, незаметно выдохнул, выпуская пар. Поднеся руку к лицу, мужчина помассировал переносицу, концентрируясь на деле и прогоняя прорвавшийся наружу сквозь все поставленные барьеры гнев.
- Тогда, - не торопясь тянуться ему навстречу или касаться вновь, Кьяра продолжила. Удивлённо и осторожно. Она что, ожидала другого ответа, не без некоторой горечи подумалось шаману, - в чём дело?
Помассировав переносицу, Ян потянулся к своему напитку и опрокинул его в себя. Прохлада и тёрпкая свежесть смочили пересохшее от гнева горло, а скользнувшие по языку кусочки отколовшегося и почти растаявшего, но холодного и колкого льда привели в порядок ум. Покатав в мыслях ответ, мужчина, наконец, вымолвил. И будь Ян проклят трижды всеми предками духами, если в этот момент не чувствовал себя нерешительным и робким подростком. Было лишь одно благо – Ян практически не краснел, особенно теперь.
- То, что случилось, произошло без соответствующей защиты, и...

Последовавшая за этими словами реакция девушки заставила его прерваться на полуслове. Она словно смягчилась. Напряжение схлынуло с её лица, ушло из её глаз. Изменилась и расслабилась даже её поза. Вот только сейчас, при виде этого, напрягался уже сам шаман, готовый практически к чему угодно. Крику. Отповеди. Возмущению и равнодушию.
Но он совершенно не был готов к тому, что последовало.
Не был готов к осторожному и ласковому прикосновению, открытому и спокойному взгляду Кьяры. И тихим её словам, от которых мужчина попросту поперхнулся воздухом, будто застрявших глубоко в самих лёгких.
- Воспитаем.
Неотрывным и немигающим взглядом вперившись в Кьяру, Новак стал подобен статуе. Костяшки пальцев его, сцепившиеся на столе в замок, побелели от напряжения и словно окаменели, пока мужчина всеми усилиями подавлял рвущиеся наружу невнятные слова и эмоции. Несколько мучительно долгих секунд спустя, мужчина резко и свистяще втянул воздух сквозь сжатые губы, стараясь держать себя в руках, и успокоившись, продолжил:
- Если что, я хочу, чтобы ты знала. Я готов нести ответственность.
То, что произошло дальше, заставило шамана умолкнуть, застыть на месте и, по сути, прекратить дышать. Он говорил совершенно серьёзно. Если бы Кьяра забеременела, то он действительно взял бы на себя всю ответственность. Да, этого бы хотелось – "пока что!" подметило подсознание мужчины – избежать, во избежание перерастания любых возможных чувств во взаимную ненависть, а особенно в ненависть к "случайному ребёнку". Ян навидался за свою службу таких семей вдоволь. Он бы понял её крики, слёзы, возмущение или сухой расчёт.
Но она смеялась. Смеялась! Слёзы смеха брызнули из её глаз, катились по раскрасневшимся щекам, пока Кьяра звонко хохотала и издавала звуки, похожие на всхлипы. В любом другом случае, Новак бы заслушался её звонкого и искреннего, серебристого и заразительного смеха; залюбовался её улыбкой. Но сейчас шаман сидел на стуле ровно и неподвижно, не шевеля ни единым мускулом и даже не дыша.
Сам мужчина не видел в этой ситуации ровным счётом ничего смешного. И просто... ждал.
«Она надо мной издевается?»
Просмеявшись и утерев слёзы салфеткой, Кьяра отдышалась. Отложив салфетку и глотнув ещё коктейля через трубочку, она устремила на него немного, как показалось мужчине, пристыженный взгляд.
- Расслабься. Серьёзно, расслабься. – Мужчина даже не улыбнулся. Лишь немного нервно дёрнулось его нижнее веко. - И прости. Тут, конечно, нет ничего смешного, но ты на моей памяти первый мужчина, который озадачился этим вопросом. Да и потом, тебе не о чем волноваться.
Наклонив голову немного вперёд, она запрокинула руку назад, и постучала пальцем по основанию черепа. Ян, вспомнивший, наконец, о том, что неплохо бы и дышать, выдохнул начинающий распирать лёгкие воздух, выпуская вместе с ним наружу весь загустевший коктейль сдерживаемых эмоций. И льдистое негодование, и тревогу, и просто гнев, и растерянность... Теперь всё наконец-то стало понятней и проще. Разве что в сердце повернулась было почти детская обида, что его заставили выставить себя дураком, но прожила она недолго. Слушая Кьяру, Ян припоминал эту технологию чипирования. Дорогая, не всем доступная, но надёжная и полезная, позволявшая женщинам надёжно предотвратить нежелательную беременность и беременность вообще. Кремниевый чип, работающий на биоэлектричестве, и появившийся менее пятнадцати лет назад на рынке технологий, стал почти что революцией в программе контроля рождаемости.
«Что ж... Это всё объясняет. И значительно упрощает. Хотя я всё равно должен был сначала подумать головным мозгом, а не нижним».
Слушая Кьяру вполуха, Ян зацепился за прозвучавшее слово. Точнее имя. Опустив взгляд на стол, и с некоторым удивлением заметив заказанную еду – шаман успел намертво забыть о том, что они вообще что-то заказывали – он взял вилку в руки и подцепил кусочек курицы в салате. Отправив его в рот и проглотив, почти не жуя, детектив с почти нейтральным любопытством обратился к Кьяре.
- Брэд?
- Был у меня парень, Брэдли Николс. Тогда служил в СВАТе. И ему, по сути, было на всех плевать. Он просто не видел смысла думать о ком-то, кроме себя. Он свято полагал, что каждый может подумать о себе сам. Я от него ушла. – Поразмыслив, добавила она после небольшой паузы, пробуя своё собственное блюдо. Ян, не говоря ни слова, кивнул ей и. задержав на девушке взгляд, опустил голову к своему заказу, пряча удовлетворённую улыбку.
«Вот и лузер».
Подняв голову и встречая уже расслабленным и почти умиротворённым взглядом серых глаз взгляд Кьяры, Новак вопросительно склонил голову набок. В глазах девушки светилась улыбка. Светлая и тёплая.
Любимая.
- Ей богу, ты не перестаёшь меня удивлять.
Качнув вилкой в воздухе, на которой затрепетал лист салата и какой-то овощ в соусе, Ян пожал плечами. Уголки губ его приподнялись, изогнулись в тихой улыбке.
- Пожалуй, я просто немного старомоден, Кьяр. Меня растили в несколько иной обстановке и ценностях. Большую часть детства я провёл в деревне, а к интернету и прочим излишкам меня не особо тянуло. Больше к... другому.
Прожевав и проглотив подцеплённую порцию, Новак припомнил предыдущую тему их разговора.
- А желание заниматься делом есть. Не имею ничего против работы, а интересные дела меня только подстёгивают. Так что, если хочешь, я стану консультантом и окажу помощь в расследовании. Может быть, получится раскрыть хотя бы некоторые загадки, помочь вам всем, спасти людей... Я мало знаю о демонах. И, может статься так, что мы сами откроем о них что-то новое.

* * *

Они долго просидели в кафе. Они говорили обо всём: о работе, о жизни, о смешных случаях и забавных совпадениях, о странностях... Всё, что срывалось с языка, вливалось в разговор естественно и легко. Беседа Яна и Кьяры лилась неторопливо и легко, как льётся горный и кристально-чистый ручеёк. Посетители приходили и уходили, официанты подливали им новые напитки и коктейли – обычные, не алкогольные, но просто прохладительные... И в течение всего разговора, мужчина ощущал то, как расслабляется его внутренняя пружина, как уходит напряжение и мрачные мысли. В разукрашенном в цвета заката воздухе, наэлектризованном соприкосновением их аур, была лёгкость. Чистота. Искренность.
И ничего не мешало им обоим.
Сегодня, сейчас, ничто на свете не смогло им помешать.

Но настало время и покинуть уютное кафе. Закат был близок, и солнце наполовину скрылось за горизонтом, приобретя медно-красный, тяжёлый оттенок. И, жаждая уловить его последние тёплые лучи, полюбоваться океаном вблизи, Ян неспешным шагом ступал рядом с Кьярой, стараясь не бежать впереди неё и не отставать. Они шли медленно, и молчали. Сейчас и не было нужны что-то говорить – всё делали их ауры, жившие собственной жизнью. Разговор вёлся безмолвно: россыпью искр цвета мёда и золота там, где соприкасалась их кожа; прохладной и жаркой лаской незримого ветра, не имеющего ничего общего с вечерним бризом; простым ощущением присутствия любимого человека... И от мыслей, тёплых и сладких, щемящих сердце, Яну хотелось буквально воспарить, запеть во всё горло, молча поцеловать сами тёплые камни мостовой и возблагодарить мир за томящееся в груди счастье. Казалось, и сам мир отвечал на это, старался помочь и подстроить всё так, как нужно. Вокруг царили тишина и покой, и в палитре закатных оттенков, мазками незримой кисти ложившихся вокруг них, Ян тесней сомкнул пальцы вокруг ладони Кьяры – не слишком крепко, не болезненно, но так, чтобы почувствовать её присутствие рядом ещё острее. И дать ей понять то же самое.
Слова зародились в груди, подступили к горлу. И Новак решился их произнести, следуя интуиции и инстинктам, что не подводила его никогда...
- Кьяра. – Прервал он тишину чуть охрипшим от молчания голосом. – У меня есть к тебе вопрос.
Он замедлил шаг, и Кьяра остановилась вслед за ним. Повернулась к нему. Шагнув ближе, мужчина взял в свободную руку другую её ладонь. Наклонив голову навстречу её взгляду, Ворон произнёс негромким шёпотом, почти неслышимым на фоне прибоя, но так, чтобы услышала она. Только она.
- Я... могу называть тебя своей девушкой?
«Ибо я – твой. А ты – моя».

Отредактировано Ян Новак (2014-11-02 22:47:15)

+1

19

Солнце неумолимо скрывалось за горизонтом. Ян молчал, а Кьяра не знала, чем продолжить разговор. И стоит ли продолжать.
Темнело, в воздухе разливалась прохлада, и людная набережная начинала пустеть. Конечно, бурной ночной жизни Города Ангелов ещё предстояло разгореться, набрать полные обороты, и, спустя пару часов, океанский берег снова заполнится искателями веселья и приключений. Но сейчас, в этот короткий период затишья, им двоим никто не мешал.
Кьяра хотела бы что-то сказать, но не могла. Просто сжимала его руку и чувствовала, как вливается под кожу знакомое золотистое тепло. Она вспомнила Комптонскую дорогу, вспомнила шок, который испытала, прикоснувшись к нему в первый раз. Тогда всё было иначе. Исходящая от него сила жгла огнём, а руки тонули в густом нестерпимом жаре. Сейчас же всё изменилось. Она ощущала его ауру подобно лёгкому ветру, ласково касающемуся рук, лица, шеи... За две недели, прошедшие с их первой встречи, всё изменилось, как будто ошалевшая от прикосновения чуждой энергии аура успела привыкнуть, смириться и принять этого нового, странного человека. И его аура сделала то же самое. Всё проходит, и всё меняется. Каким бы сверхъестественным не казалось это явление, в конечном счёте оба они начали принимать его, как должное. Не вдаваясь в подробности, не пытаясь разобраться. Словно знали: так нужно, так правильно. Так и должно быть.
И, вновь чувствуя искрящее, будто электрическое покалывание на своей коже, Кьяра поняла, что скучала по этому ощущению весь день. Начала скучать по Яну, как только отъехала от его дома. Это было всего лишь сегодня утром, а кажется – целую вечность назад.
Чёрт.
Девушка тряхнула головой, пытаясь отогнать излишнюю сентиментальность. Нахлынувшие мысли и чувства были чуждыми, непривычными до неловкости, и в то же время – настоящими. Становилось теплее, легче, свободнее, как будто падала с плеч огромная и давняя, уже ставшая привычной гора. Часто мы не замечаем свою ношу, пока не придёт время от неё избавиться...
- Кьяра. У меня есть к тебе вопрос.
Ян остановился, повернулся к девушке и взял её руки в свои. По пальцам, теряясь под кожей, вновь пробежали светлые искры. Мужчина склонился ниже, заглядывая ей в глаза.
- Я... могу называть тебя своей девушкой?
Кьяра опешила. Кто вообще в наше время задаёт такие вопросы? Если люди периодически встречаются, если они спят вместе и проводят какое время в обществе друг друга, они вроде как состоят в отношениях. Да? Или...
Или это просто тебе не везло с мужчинами. Это ты не встречала того, кто мог бы называться именно Мужчиной, а не обычным представителем мужской половины, самцом человеческого вида.
Ян таким не был. И сегодня она уже высмеяла его за мужской поступок. Любой другой на его месте мог встать и уйти, но он не сделал этого. А теперь задавал вопрос, который ставил точку в неопределённости их отношений. Всё просто: да или нет. Решай.
И Кьяра, глядя ему в глаза, просто кивнула.
- Хорошо, - Он улыбнулся и лёгким, невесомым движением поцеловал её в губы. А затем, обнимая девушку за плечи, снова двинулся по темнеющей набережной.
Солнце село.
- Кстати. - Кьяра, охваченная внезапным игривым настроением, чуть отстранилась, продолжая, впрочем, держать ладонь на его спине. – У меня завтра выходной.
- Тогда проведём его у меня, - просто ответил Ян, крепче прижимая её к себе.

Сев в машину, Кьяра откинула голову на спинку сидения и закрыла глаза. Что-то в её жизни стремительно менялось, а к лучшему или нет – разбираться в этом ей хотелось меньше всего. Ян завёл мотор и мягко выехал на главную дорогу. Положил ладонь на её руку и Кьяра, не открывая глаз, сжала его пальцы.
Он был рядом, и ей, уставшей и измученной, сейчас не было нужно ничего другого.
А подумать о будущем можно будет завтра.

===>>> Домой к Яну.

Отредактировано Кьяра Хлоя Тень (2014-11-08 20:51:50)

+2


Вы здесь » Underworld: The Chronicles » Архив » Набережная Venice Beach