http://forumfiles.ru/files/0011/6d/8b/70117.css
http://forumfiles.ru/files/0011/6d/8b/64095.css

Underworld: The Chronicles

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » Underworld: The Chronicles » Архив » Парк Элизиан


Парк Элизиан

Сообщений 1 страница 6 из 6

1

Находящийся к юго-востоку от Гриффит-парка, парк Элизиан заметно уступает тому в размерах. Расположившийся в центре Лос-Анджелеса, среди переплетений пыльных улиц, Элизиан является настоящим оазисом тишины и спокойствия в городской суете. Многие из тех, кому случается побывать там, находят его крайне живописным и тихим, чарующим местом, подходящим как для тихих прогулок или спортивных пробежек, так и для тех, кто хочет полюбоваться и запечатлеть пейзаж по-настоящему живой природы и сам Город Ангелов, видимый на периферии. Помимо этого, на территории парка Элизиан также находится бейсбольный стадион Доджер, поле для гольфа и полицейская академия Лос-Анджелеса.

http://s3-media4.ak.yelpcdn.com/bphoto/DuPcvLO6_SWwSXwU1N34nQ/l.jpg
http://s3-media3.ak.yelpcdn.com/bphoto/ac24-Em6qlfQPTQPcvBX2A/l.jpg
http://s3-media3.ak.yelpcdn.com/bphoto/Zah27CJyh0Q7V_PvY8E_gQ/l.jpg
http://s3-media2.ak.yelpcdn.com/bphoto/tknchqrzkl4woDKvwNyilg/l.jpg

Отредактировано Ян Новак (2014-05-31 01:39:12)

0

2

<<<=== "Арт-кафе "Скиф"

21 мая 2042, одиннадцатый час вечера

Солнце почти уже село, и призрачный голубоватый свет газовых фонарей рассеивал сгущающийся мрак, создавая особую, мистическую атмосферу.
С наступлением темноты парк пустел, шумные компании перемещались в богатый на развлечения центр города, а здесь, в этом маленьком зеленом оазисе, как будто чудом появившемся посреди стеклянных и бетонных джунглей, оставались только ценители тишины и природы. В основном здесь гуляли парочки. Желающие побыть наедине, ищущие романтической атмосферы, молодые, красивые и свободные. Они говорили шёпотом, будто боясь потревожить разлитый в воздухе покой, шёпотом же смеялись, заглядывали в глаза друг друга, и счастье озаряло их лица мягким и тёплым, искрящимся светом.

Они медленно шли по одной из тропинок, и Кьяра вспомнила, как когда-то, много лет назад, в таком же точно парке, под таким же точно дубом целовалась с таким же точно мальчиком. И тишина тогда была, и темнота, и ощущение окружающего волшебства... Вот только в волшебство она уже тогда не верила, а имени этого мальчика сейчас и не вспомнит. С тех пор минула целая жизнь, дни складывались в недели, недели - в годы, наполненные работой, долгом, спешкой, злобой, цинизмом, барами и пустыми одинокими вечерами.
Кьяра подняла глаза на идущего рядом мужчину, на его профиль, очерченный в неверном, мерцающем свете, и почувствовала, как щеки её заливает предательский румянец, а сердце заполняет чувство странной тоски. Брэд никогда не водил её гулять. Вот так, чтобы просто идти, без особой цели, кроме одной - находиться рядом. Он считал прогулки бесполезным занятием, бессмысленной тратой времени, и максимумом, которого периодически удостаивалась Кьяра, были редкие поездки в кино или в тот же пресловутый бар. Где Брэд неизменно делил чек пополам. И до сегодняшнего вечера она об этом даже не задумывалась. Устои современного общества - равные права для всех. Как только ребёнок достигает совершеннолетия, родители выставляют ему счёт с требованием вернуть все средства, потраченные на него за восемнадцать лет. В этом контексте платить поровну за туалетную бумагу, если вы уже два года живёте вместе, вообще считается нормальным и привычным порядком вещей.
Новак заплатил за всё сам. Без вопросов, без лишних комментариев.
Даже бывалые копы, прошедшие вместе огонь, воду, и не одну сотню перестрелок, могут поставить вам пиво только по особому поводу. Свадьба, рождение ребёнка, выход на пенсию...
Сейчас никакого повода не было. Ян просто сделал. Это был странный поступок, не укладывающийся в рамки нынешних отношений. Впрочем, так же, как и приглашение "на свидание". Все эти свидания, прогулки и парки давно остались в прошлом. Они для подростков, которым некуда больше пойти и нечем заняться, кроме как обжиматься за ближайшим деревом. И думать, конечно, что их никто не видит. Что все их секреты останутся в тайне, что идеалы никогда не разочаруют, не появятся морщины в уголках глаз, и на плечи не упадёт горькое бремя ответственности за свою жизнь, и за жизнь других. Думать, что красота и свобода останутся с ними навсегда. А может быть, это их самое счастливое время. Может, ты злишься, потому что больше не похожа на них. Потому что нет у тебя больше ни красоты, ни свободы. Одна только бесконечная ответственность, которую ты привыкла называть жизнью.
- Мы раньше часто тут пропадали, - сказала Кьяра. Только затем, чтобы нарушить затянувшееся молчание. - Здесь рядом Академия, и мы очень любили сбежать сюда с учёбы, или после отбоя. Потом обязательно попасться, получить выговор, дежурство... Чтобы и с него тоже сбежать. Кажется, меня не выперли через месяц только из уважения к дяде Теду.
Она осеклась и замолчала.
Ян посмотрел на неё, слегка вынув бровь, удивленно-изучающим взглядом. Кьяра подумала вдруг, что сейчас было бы правильнее взять его под руку, но не решилась. Как бы ей ни хотелось снова дотронуться до него, останавливал страх. Страх, память о боли, причиненной его прикосновением, и отчётливое нежелание позволить чёрному колдуну получить власть над собой.
Да, он смотрел на неё сейчас мягким, добрым взглядом, в котором при всём желании нельзя было заметить даже тени коварства и лжи, но мир - это не только лишь твоё субъективное восприятие. Если ты чего-то не видишь, совсем не значит, что этого нет.
Где-то внутри сознания всколыхнулась липкая, едкая субстанция. Джош молчаливо подтвердил её мысли. И Кьяра, моментально помрачнев, отвела взгляд.
Она не дотронется до него. Не сейчас, не сегодня, не в этой жизни.
- Я всё думаю о том, что ты сказал насчёт Бена. - Медленно проговорила она. - И не могу не признать, что в моём нынешнем положении отказываться от твоего предложения глупо. Но я действительно не знаю, чем ты можешь помочь. Разве что снова послать на поиски своих духов.
Она хотела сказать что-то ещё, но промолчала. Ей хотелось рассказать, как она боится. Хотелось рассказать об угрозе, хотелось выложить ему, как крепко она подставилась, как сильно ошиблась в Комптоне, и как те, кто прежде защищал её, не прощают ошибок. Он мог помочь ей, мог защитить её, стоило только попросить... Но Кьяра не хотела просить. Не хотела жаловаться, не желала унижаться перед ним. У неё всё хорошо.
Всё хорошо.
- И, хочу, чтобы ты знал. Мне действительно приятно то, что ты рассказал. Про Крейна и Бишопа. Я не думала, что ты станешь меня защищать. Я, если честно, привыкла справляться сама.
- Я думала, ты забыл про меня. - Произнесла она фразу, уже сказанную сегодня ночью. Сказала тихо, как будто надеясь, что он не услышит. - И решила в ответ забыть о тебе. И у меня это даже получилось... А знаешь, - она вскинула голову, встречаясь с Яном взглядом, - мы всё время говорим только обо мне. А о тебе я ничего не знаю, кроме того, то ты рассказывал вчера. Про войну и про твою... деятельность. Ты как будто специально уходишь от этой темы. А я вот пыталась понять, сколько тебе лет. Но так и не смогла, - Кьяра улыбнулась и в игривом жесте указала пальцем на его висок, - меня седина сбивает.

+1

3

<<<=== "Арт-кафе "Скиф"

21 мая 2042, 11:02 p.m.

Медленно ступая рядом с девушкой по широкой каменной дорожке парка, Ян испытывал смешанные в густой коктейль эмоции, не посещавшие его на протяжении долгих лет. Эмоции странные, потерянные давным-давно: растерянность, почти подростковая робость... И покой. Покой душевный и физический, пьянящий намного крепче того вина, что пили они в "Скифе". Здесь и сейчас не нужно было размышлять и строить логические цепочки-выкладки по делу, составляя сложные планы и модели поведения. Не было нужды рассчитывать перемещение целей и противников, скрываясь из поля зрения в проулках и за углами зданий, не нужно было ни в кого стрелять. Не нужно было бежать от собственных призраков и холодного одиночества, глуша его работой, мыслями и многочисленными прочими занятиями. Сейчас можно было просто идти рядом с Кьярой, ощущать её присутствие рядом с собой, смотреть, как в светлых волосах её запутываются медно-золотые струны городских огней. Просто так. Потому что это было возможно и это происходило сейчас. Вступая в прохладную тень под деревьями, шаман едва заметно улыбнулся.
«Действительно, словно мальчишка...»
Впрочем, это было сложно назвать полной правдой. Нервничать и робеть на свиданиях Ян отвык ещё лет в 15: коленки уже не дрожали, да и поведение было более уверенным, пускай и не лишённым весомой дозы наглости, хитрости и язвительности. Словом, подростком детектив был тем самым, с которым никакой здравомыслящий отец не отпустит гулять свою несовершеннолетнюю дочь. Потому-то эта боязнь была чем-то новым и полузабытым одновременно. Неожиданная эмоция, до странности болезненная и приятная, отдающая сладковатой горечью на вкус, что подпитывала желание сделать всё так, чтобы Кьяре понравился весь этот вечер, до последней минуты. И чего уж там, все последующие, хмыкнул про себя Ворон. Прищурив глаза, он любовался Кьярой, стараясь идти с ней вровень и не слишком ускорять шаг.
- Мы раньше часто тут пропадали, - вдруг зазвучал её голос, развеивая молчание. До того чуть расслабленный, Ворон весь обратился в слух и повернулся к девушке лицом, шагнув вместе с тем ближе. Впрочем, не настолько близко. Установленную и поддерживаемую зону личного пространства Кьяры мужчина соблюдал. - Здесь рядом Академия, и мы очень любили сбежать сюда с учёбы, или после отбоя. Потом обязательно попасться, получить выговор, дежурство... Чтобы и с него тоже сбежать. Кажется, меня не выперли через месяц только из уважения к дяде Теду.
Внезапно девушка осеклась и примолкла, бросив в сторону шамана быстрый и несколько непонятный взгляд, на который тот ответил некоторым удивлением. Бровь мужчины приподнялась, пока он обдумывал услышанное.
«Дядя Тед? Видимо, брат или родственник её отца, и, что естественно, полицейский. Интересный, должно быть, человек. А насчёт академии... Поверь, Кьяр, это мне знакомо, только применимо что к школе, что к колледжу – прогулы и исчезновение с уроков было делом привычным. Золотое было время, ххех».
Насколько мог судить детектив, последовавшие за этим взглядом мысли Кьяры были далеки от приятных: в голубых глазах вновь мелькнула та самая странная настороженность. Отвернувшись, девушка разорвала зрительный контакт.
- Я всё думаю о том, что ты сказал насчёт Бена. – Слова Кьяры звучали медленно и скованно, словно она подбирала наиболее подходящие, среди которых не могло прозвучать ничего лишнего. - И не могу не признать, что в моём нынешнем положении отказываться от твоего предложения глупо. Но я действительно не знаю, чем ты можешь помочь. Разве что снова послать на поиски своих духов.
Девушка вновь замолчала, отворачиваясь и оставляя детектива в раздумьях. Задумчиво поправляя шевельнувшийся деревянный браслет, духи в котором будто заслышали знакомое слово, мужчина мягко стукнул пальцами по старой древесине. Прикосновение подкреплялось силой и намерением, стремящимся успокоить своих подчинённых. Лёгкая вибрация и тепло браслета прекратились с неслышимым никому более урчанием. Духи утихли и вновь заснули.
- Духи... Да, я действительно могу послать их, Кьяр. – Проведя пальцами по резным знакам, задумчиво и спокойно проговорил детектив, привлекая её внимание. - Но поверь, я могу помочь тебе не только ими. Контакты и информаторы окажут в поисках информации по МакКензи не менее весомую помощь. Да и к тому же, я могу припрячь ещё кое-кого, кто тоже видит не меньше уличных камер наблюдения. И летает выше.
Шаман сказал это довольно обыденно, словно констатировал общеизвестный факт. Привлечь воронов и относящихся к ним птиц действительно было ему по силам. Кто-то спросит, а какой в этом смысл? А смысл был в том, что в таком городе, как Лос-Анджелес этих птиц много, очень много. Они летают высоко, они всё видят куда острее камер, они бывают там, куда не пройдёт ни один человек. И у них прекрасная память на лица, описание которых они могут передавать своим состайникам, а те в свою очередь легко передавали это самому Ворону, служа прекрасными информаторами. А самое главное достоинство их было в незаметности. Кто среди городской суеты, в конце концов, обратит внимание на простую чёрную птицу?..
- И, хочу, чтобы ты знал. Мне действительно приятно то, что ты рассказал. Про Крейна и Бишопа. Я не думала, что ты станешь меня защищать. Я, если честно, привыкла справляться сама. Я думала, ты забыл про меня. И у меня это даже получилось...
Последние слова Кьяра произнесла почти беззвучно, едва колыхнув воздух. Но Новак услышал. Желание взять её за руку стало близким к болезненному, сведя пальцы судорогой. Мужчине стоило больших усилий не нарушить условленное расстояние, воздержаться от прикосновения к ладони Кьяры. Что-то внутри подсказывало ему, что дотронься он сейчас до неё, как произойдёт что-то непоправимое.
«А я и не мог иначе. Я хотел тебя защитить и помочь. И прости, что не появился раньше». – Хотел было сказать Ворон, но никак не мог произнести. Слова колючим и неловким комом застывали в глотке, заставляя проклинать так некстати пришедшую робость.
- А знаешь, - Кьяра вскинула голову, встречаясь с Яном взглядами и переводя разговор на  тему, от которой брови мужчины невольно приподнялись, - мы всё время говорим только обо мне. А о тебе я ничего не знаю, кроме того, то ты рассказывал вчера. Про войну и про твою... деятельность. Ты как будто специально уходишь от этой темы. А я вот пыталась понять, сколько тебе лет. Но так и не смогла, меня седина сбивает.
Девушка весело улыбнулась, указывая пальцем в сторону седого виска Ворона. Настроение её явно сдвинулось в сторону положительного, что ощутимо радовало мужчину. Да и сам вопрос почему-то вызвал у него усмешку. Запустив пальцы в волосы, и пригладив пару упавших на лоб прядок, Ян произнёс, мимолётно и тепло улыбнувшись:
- Прости, это не специально, Кьяр. Дурацкая привычка и рабочая деформация в одном флаконе. Но слушать и узнавать о тебе мне действительно хочется.

...К тому времени они успели пройти немалое расстояние, случайным образом выйдя к водохранилищу Элизиан. Место, и при свете дня бывшее крайне живописным и красивым, сейчас стало даже более потрясающем. Когда скрылось за горизонтом солнце и зажглись фонари и городские огни, в воде отразились, окрашивая её, всевозможные оттенки: бархатная мягкая синева, притягательный блеск золотых огней, розовато-сиреневые блики почти погасшего горизонта и белые вспышки только начинающих проявляться в небе звёзд. Всё это порождало сочетание до того живое и мягкое, что хотелось попросту встать и смотреть, впитывать цветовую гамму зрачками. Мысленно шаман порадовался, что вышли они именно к этому месту, словно интуиция направляла шаги к тому времени, когда должна была воцариться красота, уют и умиротворение...
«Элизиан – место действительно волшебное. И чертовски красивое».
- Не смотри на седину, Кьяр. Это большей частью последствия того самого случая. – Мужчина кивнул на прибрежную скамью, приглашая Кьяру присесть. Дождавшись, пока девушка сядет, шаман устроился рядом с ней и, закурив, приглашающе протянул Кьяре пачку.  – Мне 36 лет всего. Самый средний возраст и расцвет сил, не так ли?
Ворон усмехнулся и, откашлявшись, продолжил.
- Но первые лет восемь или девять из них я провёл не в Америке. Моя семья родом из Польши, Варшавы... Мы эмигрировали в Нью-Йорк позже, когда потащил с собой отец – его пригласили работать там за куда более приличную сумму и в более продвинутых условиях. Он хирург-трансплантолог, - выдохнув дым в сторону и стряхнув пепел, пояснил Ян. – Может, до сих пор работает им, или всё-таки основал свою клинику... Не знаю, мы не общаемся. В любом случае, рос я уже в Нью-Йорке, там же учился, находил проблем на голову и пытался понять, к чему я стремлюсь на самом деле... И понял, что явно не медицину. И вместо того, чтобы продолжать врачебную династию, я выбрал путь его товарища и пошёл в армию, а затем – в полицию.
- Кстати. – Вновь затягиваясь и выпуская дым через ноздри, Новак прокрутил в голове ночной разговор и одну из зацепившихся в памяти фраз. – Я помню, ты говорила про одного книжного мага из Чикаго и то, что у него был кот... Ну, у меня с котами не слишком сложилось, но есть питомец. Ворон, по кличке... кхм, Шедоу.

Отредактировано Ян Новак (2014-06-08 14:32:16)

+1

4

К тому времени, как они вышли к водохранилищу, уже совсем стемнело.
От предложенных сигарет Кьяра отказалась, и сидела теперь, скрестив руки на груди и неотрывно глядя на тёмную воду. Становилось прохладно, и она, поёжившись, плотнее запахнула куртку.
Вода.
Вода приносила ей странное спокойствие, даже умиротворение. Как будто очищала разум, избавляла от тяжёлых дурных мыслей, смывала разъедающие сознание злость, тревогу и сомнения. Здесь становилось легче. И сейчас, рядом с этим огромным водоёмом, Кьяра вспомнила, что уже испытывала подобное чувство прежде. Почти сутки назад, когда стояла под душем в квартире Яна. И ещё раньше, у себя дома, наутро после больницы. Каждый раз, когда мыслями её как будто овладевала чужая, враждебная сила, когда внутренний голос, такой отчетливый, что она даже дала ему имя, начинал нашептывать ей жестокие и грязные истины, спасала вода.
В памяти всплыли остатки ночных кошмаров, тех самых огненных снов, полных самого жаркого пламени, пожирающего плоть и душу, и девушка на мгновение закрыла глаза, пытаясь прогнать ужасные видения. Огонь и вода... Может быть, стоит попробовать какое-то время спать в ванной?
- Самый средний возраст и расцвет сил, не так ли? – Говорил тем временем Ян.
- Да, наверное. – Улыбнулась Кьяра, мельком взглянув на мужчину уже новым, оценивающим взглядом, и снова отвернулась к чёрной, подсвеченной золотистыми и голубоватыми бликам воде. Чёрт, он оказался всего на девять лет старше неё самой. И лет на десять моложе, чем она предполагала. Должно быть, у него была действительно тяжёлая жизнь.
А с другой стороны… Как выглядит она сама? Хлоя никогда раньше не задумывалась об этом, но сейчас ей почти невыносимо захотелось посмотреть на себя со стороны, чужими глазами. Да чего уж… Глазами одного конкретного человека. Как Ян видит её? Какой она предстаёт в его глазах? Красивой и утончённой, как думала она, глядя в зеркало сегодня вечером? Или уставшей, потрёпанной, пытающейся казаться кем-то другим, какой-то другой, на десять лет старше, чем есть? Что, если он видит именно это? Видит, и мысленно посмеивается над ней?
- Джош?
Обычно в такой ситуации Джош помогал. Он мог рассказать, объяснить, поддержать, помочь понять… Джош не пришёл. Сознание оставалось чистым и ясным, и Кьяра глубоко вздохнула, прогоняя неприятные мысли. Далось это на удивление легко.
Странно, но сейчас она не находила в словах и действиях шамана ни подтекстов, ни тайных смыслов. Девушке казалось, что теплота и нежность в его взгляде абсолютно искренние, но от того, чтобы окончательно поверить в чистоту его намерений, она удержалась. Мир – место слишком жестокое и грязное, чтобы в самом его вонючем месте встретить человека, который отнесётся к тебе с таким уважением и пониманием. Нет, сэр.
Даже без советов Джоша Кьяра знала и помнила – любой, кто выказывает заботу и внимание, в следующий момент легко может не то что нож всадить, но выпустить тебе в спину целую автоматную очередь.
- Ну, у меня с котами не слишком сложилось, но есть питомец. Ворон, по кличке... кхм, Шедоу.
- Серьёзно? Довольно странный питомец. Хотя… - девушка посмотрела на мужчину с улыбкой, в которой в одинаковой степени смешались ирония и сарказм, - почему мне кажется, что для тебя это нормально? Дух ворона, про которого ты мне рассказывал. Теперь вот живой ворон, который у тебя живёт. То есть, ты не обижайся, но ты сам не менее странный.
- Да ещё и имя…
- задумчиво произнесла она. – Ворон по имени Тень. Меня тоже так зовут. Смешное совпадение, правда? От фамилии, историю которой ты знаешь, и от способности… В общем, в основном друзья и коллеги зовут меня Тенью.
Тишина. И только чёрная, таинственная вода вокруг. Она утешала, облегчала страдания, и в то же время служила напоминанием о тщетности, скоротечности и бессмысленности твоей жизни перед лицом времени и тёмной глубины.
- А вообще, глупый ты. – Сказала Кьяра после небольшой паузы, и голос её наполнился горечью и неподдельной печалью.
- Я бы сейчас всё отдала за то, чтобы хоть пять минут поговорить со своим отцом. Или с мамой, которую я вообще никогда не знала. А ты... Не знаю, что там у вас случилось, но поверь, никакая обида не стоит того, чтобы забывать своих родителей. Потому что в один прекрасный момент их не станет. И тогда ты и рад будешь сказать им что-нибудь... Хоть что-нибудь, - она повернулась и горьким взглядом посмотрела Яну в глаза, - но будет поздно.

+1

5

- Серьёзно? – В улыбке и взгляде Кьяры, стоило ей услышать о "питомце" мужчины, смешались с тёплым смехом в равных долях удивление и сарказм. Впрочем, в этом совершенно точно не было желания оскорбить или уязвить. Ян беззвучно улыбнулся краем губ, продолжая слушать не перебивая. - Довольно странный питомец. Хотя… почему мне кажется, что для тебя это нормально? Дух ворона, про которого ты мне рассказывал. Теперь вот живой ворон, который у тебя живёт. То есть, ты не обижайся, но ты сам не менее странный.
Пожав плечами и усмехнувшись, мужчина неторопливо затянулся. Разгоняя неверную полутьму, полыхнул от глубокой затяжки кончик сигареты, освещая лицо Яна оранжевато-огненным всполохом. Сейчас, помимо этой короткой вспышки, густые тени Элизиана разгоняли лишь ряды старых фонарей, далёкое золото городских огней и небольшие белые точки-отверстия звёзд в небесном бархате. Звёзды в городском небе видны гораздо реже, чем хотелось бы. Но сегодня вечером небеса были ясными, позволяя увидеть чистые звёзды и острый серебристый серп убывающей луны. И это внушало покой и умиротворение, навеваемое плеском спокойных тёмных вод о каменистый берег.
- Я и не обижаюсь, от тебя это даже звучит как комплимент. – Стряхнув пепел на землю, Ворон улыбнулся Кьяре. - В моей жизни довольно много всего на тематику воронов. Начиная с давней клички и заканчивая названием агентства. Так что да, Кьяр, это для меня абсолютно нормально. А Шед... Шедоу это не совсем питомец.
Затянувшись ещё, мужчина несколько секунд обдумывал, как бы объяснить положение тибетского ворона в их странном дуэте. Наконец, сформировав приемлемый и подходящий ответ, Ян неторопливо продолжил:
- Он для меня что-то вроде соседа по комнате, компаньона и... Вроде как младшего брата, которого у меня никогда не было, - вспомнив пару особенно отличительных эпизодов, шаман издал отчётливый смешок, - Пернатого и склочно-хамоватого мелкого братишки с лексиконом и тактом портового грузчика.
- Да ещё и имя… - неторопливо произнесла Кьяра, устремив взгляд по направленью к воде, где отражался Лос-Анджелес. Создавалось невольное впечатление, что город на самом деле находится там, в глубине этого искусственного озера, когда как находящийся на поверхности был лишь фантомом-отражением. – Ворон по имени Тень. Меня тоже так зовут. Смешное совпадение, правда? От фамилии, историю которой ты знаешь, и от способности... В общем, в основном друзья и коллеги зовут меня Тенью.
- Действительно интересное. Из разряда "один на миллион". А прозвище хорошее и более чем подходящее. – Произнёс мужчина, соглашаясь. Прозвание Кьяры Ворон запомнил крепко, с того момента, как услышал. Как помнил и её фамилию, буквально переводящуюся с польского на английский как "Тень". И девушка была права: совпадение вышло довольно необычное. А если бы девушка, как и говорила раньше, остановилась бы на английском варианте своей фамилии, вышел бы и вовсе небольшой конфуз. Имя к Младшему прилипло само собой, по той причине, что после выздоровления и привычки к человеческому обществу, птица не отлетала от Яна больше чем на десяток метров, следуя за ним повсюду маленькой взъерошенной тенью. Если же Шед не мог лететь, то гордо вышагивал за шаманом прямо по земле или ехал прямо на его плече. Таким вот нехитрым образом маленькая тень стал Шедоу, о чём мужчина неторопливо рассказал Кьяре.
«Надо бы их познакомить. Да и сам Шед хотел её увидеть лично, а не только как образ в моём сознании... Да и чем раньше состоится это знакомство, тем лучше».
Повисшая тишина, прерываемая разве что шумом тёплого ветра в ветвях деревьев и звуками с далёкой автострады, разбередила притопленные до поры размышления. Взглянув на слегка смазанный сумраком силуэт Кьяры, детектив улыбнулся про себя, слабо и несколько печально. Взгляд его скользнул по её будто освещённым изнутри волосам и точёному профилю, отчётливо различимому на фоне горящих неподалёку фонарей; по нежной шее, узким плечам и аккуратным изящным ладоням; по сочетанию белого и чёрного с проблеском золота... Духи, она была прекрасна! Неописуемо. Один взгляд на неё заставлял дыхание сбиваться. Её красота действительно сбивала с ног, отпечатываясь в глубине зрачков. И потому-то это вызывало в Яне эмоции, походящие на грусть, некоторую печаль и злобу, направленную лишь на самого себя. Кьяра походила на изящную, нежную и красивую птицу, вроде сойки на своём кулоне, или же лебедя, олицетворение чистоты и нежности!.. И невольно представляя себя на её фоне, мужчина усмехался отнюдь не радостно. Выглядящий старше своих лет, седой, худосочный и жилистый, он действительно походил на ворона из столь любимой им поэмы. Того самого ворона, что кричал "Никогда!" сводимому с ума предзнаменованиями птицы писателю. И поднимались вопросы, вопросы неприятные, заставляющие скрежетать зубами. А нужен ли он ей по-настоящему? Можно ли вообще испытывать по отношению к нему что-то, помимо страха или жалости? А более всего начинал беспокоить вопрос, касающийся таинственного "знакомца" и сослуживца Кьяры, по имени Беквуд.
«Что-что, а выглядит он явно маститым сердцеедом. С такой-то голливудской внешностью и чарующей улыбочкой... Тьфу». - Сам того не замечая, Ворон с такой силой затянулся, что за несколько секунд сгорела оставшаяся треть сигареты. Медленно выпуская из себя дым, чуть не пошедший через глазницы, и вместе с этим успокаиваясь, мужчина потянулся к следующей никотиновой палочке...
- А вообще, глупый ты. – Внезапность слов Кьяры заставила руку шамана вздрогнуть, пронеся зажигалку мимо сигареты. Повернувшись к ней и закурив, он вопросительно и несколько удивлённо склонил голову набок. Выждав несколько секунд, девушка заговорила дальше, и с каждым словом в её речи всё росла скорбь.
- Я бы сейчас всё отдала за то, чтобы хоть пять минут поговорить со своим отцом. Или с мамой, которую я вообще никогда не знала. А ты... – глаза её сверкнули то ли гневом, то ли горькой болью. Возможно, и тем и тем одновременно. - Не знаю, что там у вас случилось, но поверь, никакая обида не стоит того, чтобы забывать своих родителей. Потому что в один прекрасный момент их не станет. И тогда ты и рад будешь сказать им что-нибудь... Хоть что-нибудь, но будет поздно.
Очередная затяжка, глубокая и медленная, почти тягучая. Набрав в лёгкие дыма и выпустив его подобием стяга, мужчина начал. Также спокойно, как всегда, без тени гнева или огорчения, просто спокойно повествуя.
- Я никого не забыл, Кьяр. Никого. Я поддерживаю связь с матерью, звоню ей, иногда приезжаю в Нью-Йорк навестить, пересылаю деньги и прочее... И я забочусь о них, как могу. А Габриель...
По глазам Кьяры было заметно, что то, как назвал отца Ян, ей было непривычно. Но так уж повелось, и это было доведено до автоматизма. Отцом, после того, что случилось, детективу было проблематично его называть. Вновь выпустив дым через ноздри, мужчина невесело усмехнулся.
- Он сам не желает меня видеть или разговаривать, и когда я приезжаю, он съезжает куда-то или игнорирует. И это взаимно. Он оскорблён, что я не пошёл его дорогой, дорогой отца и деда, не стал продолжать эту его хвалёную "врачебную династию".
«Что означало для него: вычеркнуть из завещания, прилюдно отрёчься от меня, как от сына, и выгнать из дому, после того, как я вернулся с фронта. Так держать, старик».
- Я не обижен, Кьяр. Обижен он. Я лишь жду, пока он признает неправоту и поймёт, что его путь был не для меня. А ещё дело в том, что мы слишком похожи: оба упрямые засранцы.
Отняв сигарету от губ, Ворон случайно переломил её в пальцах. Покрутив её недолго и будто бы с удивлением осмотрев, он отправил её вослед предыдущему окурку и ненадолго замолчал. Обдумывая следующие слова, в мозгу Яна словно скрипели тяжёлые шестерни, придавая не самым лёгким словам форму. Слова, которые совершенно точно стали бы ещё тяжелее для Кьяры.
- И, Кьяр... Я знаю, это может прозвучать странно или пугающе, но, возможно, я могу тебе помочь. Дать тебе возможность поговорить с твоим отцом или матерью. Если всё получится, то... – шаман-детектив замялся, подбирая слова, - ты сумеешь сказать им что-нибудь на прощание. А они скажут тебе то, что не успели, когда ушли на Ту Сторону. Если ты захочешь, я могу сделать это для тебя. Может и ненадолго, может всего лишь на дюжину минут, но ты сумеешь поговорить с ними...
Хлопанье оперённых крыльев в ночном небе заставило мужчину прерваться и вскинуть голову ввысь. И недоуменно хмыкнуть, увидев знакомый профиль клюва и очертания крыльев на фоне лунного света. Приветственное карканье огласило парк, пока Шедоу пикировал вниз, раскрывая широкие крылья.
- А я-то думал, ты уже спать отправился. Ночь не совсем твоё время, Младший, – мужчина поднялся со скамьи, выбрасывая вверх руку. Захлопали крылья, сверкнули внушительные когти, и вот приличных размеров чёрная птица приземлилась на протянутую руку Яна. Укрытое плотной кожей предплечье ощутило знакомую тяжесть и прикосновение острых когтей. – Чего гуляешь?
- Да так, летаю за вами, периодически задрёмываю на ветках... И машину твою сторожу. Её какая-то собачонка пометить хотела, а вышло ровным счётом наоборррот! – издав мягкий крухтающий звук, заменявший ему смех, ворон развернул внушительный клюв в сторону Кьяры и заинтересованно блеснул глазками, - О, твоя самка! У неё перья ещё красивей, чем ты показывал, Ян! А вы уже спарррились или я как раз к прелюдии попал?
- Шед. Заткнись, будь добр. – Мысленно произнеся это, оборвав младшего собрата, шаман повернулся к Кьяре. Пересаживая птицу на плечо, где тот моментально удобно устроился, он вздохнул и начал знакомство.
- Лёгок на помине... Кьяра, это, как ты понимаешь, тот самый Шедоу. Шедоу – это Кьяра. И он говорит, что у тебя красивые перья. То есть волосы. – Пояснил детектив, вежливо умалчивая про вторую часть фразы.

Отредактировано Ян Новак (2014-06-09 20:14:35)

+1

6

- А ещё дело в том, что мы слишком похожи. Оба упрямые засранцы. - Закончил свой рассказ Ян.
- Конечно, это всё меняет. Отличная отговорка на все случаи жизни, правда ведь? - Тихо ответила Кьяра и замолчала.
Да и какой смысл спорить? Что можно доказать человеку, который живёт совсем другой, своей  личной правдой?
Сколько раз Кьяре приходилось входить в дом, в котором сын только что убил отца? Или в подвал, где отец держал в заложниках собственную дочь?
А сколько в одном лишь Лос-Анджелесе с виду вполне благополучных семей, о которых ни единого плохого слова не скажешь, но за стенами их уютных и прибранных квартир разыгрываются в это время ужасные драмы, от полного равнодушия до планов убийства. И никогда не знаешь, где и когда в следующий раз рванет эта упакованная в комфорт и достаток социальная бомба.
Пока человек имеет самые простые, естественные вещи, пока воспринимает что-то как должное, он не может этого оценить. И ему невозможно объяснить или доказать обратное. Остаётся только надеяться, что, когда он поймёт, будет ещё не слишком поздно.
-...это может прозвучать странно или пугающе, но, возможно, я могу тебе помочь. - Снова заговорил Ян, и Кьяра подняла на него усталые глаза.
- Дать тебе возможность поговорить с твоим отцом или матерью. Если всё получится, то... - Взгляд Кьяры начал преображаться, усталость в нём сменялась нарастающим гневом, глаза сузились, и всё лицо её будто говорило: "Не продолжай. Не смей продолжать." Ян же смотрел в другую сторону, и потому закончил фразу, -...ты сумеешь поговорить с ними.
Она сверлила взглядом его профиль, так, как будто отчаянно желала сжечь шамана на месте, а в груди её разрасталась и ширилась огненная, граничащая с истерикой ярость, не имеющая на сей раз ничего общего ни с Джошем, ни с кошмарными снами. Ярость, которой было уже много лет. Ярость, которая возникала каждый раз, когда кто-то чужой пытался поднять запретную тему. Даже Дуглас Шварц, даже дядя Тед давно оставили попытки вспоминать при ней её отца, не желая причинять Кьяре ещё больше боли. Но оба они были людьми близкими и родными. Чужаков же, оскорбивших своими словами память Фредерика Свола, полагалось убивать на месте. Тем более, тех, кто отваживался на эту тему шутить.
"Да как ты можешь!", - хотела выкрикнуть Кьяра, но язык как будто прирос к нёбу. - "Как ты можешь?! Я доверилась тебе, открылась, а ты решил посмеяться надо мной?!"
Встать, отвесить ему пощёчину и уйти, быстро, не оглядываясь. Сейчас. Немедленно! А если попробует догнать - сломать ему руку.
Раздираемая изнутри раскалённым гневом, Хлоя уже собиралась подняться, как вдруг Новак опередил её. И, внезапно отделившись от окружающей темноты, прямо ему на руку спикировал ворон. Огромный, больше любого, когда-либо виденного Кьярой. В неясном свете фонарей его чёрные, как ночь, блестящие перья отливали почти сказочной синевой.
Новак вернулся на скамейку, пересадив птицу к себе на плечо, и мощный клюв ворона тут же повернулся в сторону Кьяры, а в лицо ей уставились пронзительные глазки-бусинки. Ворон разглядывал девушку как будто с человеческим интересом. Кьяра чуть склонила голову вбок. Птица повторила её движение.
- ...Шедоу, это Кьяра. И он говорит, что у тебя красивые перья. То есть волосы.
- Прям так и говорит? Ну-ну. - Девушка скривила губы и отвернулась. Не угасли ещё эмоции, вызванные издевательским предложением шамана, а он уже нашёл новый способ насмехаться над ней.
А может быть, она всё-таки ошибается? Кьяра снова повернулась и посмотрела на ворона. Шедоу продолжал буравить её каким-то совершенно человеческим, понимающим и, кажется, ироничным  взглядом. Девушка не смогла сдержать улыбки. Ворон в ответ клюнул её в щёку. Кьяра отпрянула от неожиданности, но вдруг, сама того не ожидая, протянула руку и погладила кончиками пальцев массивный чёрный клюв. Шедоу щелкнул, как ей показалось, совершенно беззлобно, затем снялся с плеча шамана и, оглашая пустынный парк громким язвительным карканьем, растворился в темноте.
Удивительно, но появление ворона немного разрядило атмосферу. Этот полный совершенно не птичьего интеллекта взгляд, да и само присутствие огромной птицы как будто оправдывали и подтверждали все те странные и невероятные вещи, которые она услышала от Яна за последние сутки. Быть может, он действительно не желает ей зла? Может, и о возможности поговорить с отцом он говорил серьёзно?
Бешеная ярость уже улеглась, как будто Шедоу смахнул её своими мягкими гладкими крыльями, но всерьез обдумать предложение шамана Кьяра не смогла. Она не была готова ни говорить об этом, ни даже допускать краткой, как вспышка молнии, мысли. Память об отце была пропитана для неё горькой болью, и должно пройти ещё немало времени, прежде чем она решится снова вернуться к этому разговору.
- Уже поздно, - произнесла девушка, поднимаясь. - Если ты не против, я бы хотела попасть домой.

===>>> "Тени"

Отредактировано Кьяра Хлоя Тень (2014-06-12 17:30:06)

+1


Вы здесь » Underworld: The Chronicles » Архив » Парк Элизиан