http://forumfiles.ru/files/0011/6d/8b/70117.css
http://forumfiles.ru/files/0011/6d/8b/64095.css

Underworld: The Chronicles

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » Underworld: The Chronicles » Архив » Детективное агентство «Глаз Ворона»


Детективное агентство «Глаз Ворона»

Сообщений 31 страница 39 из 39

31

Когда Кьяра открыла глаза, комнату заливал свет. Но, к её удивлению, вовсе не скользящие и невесомые утренние лучи. Это был  тяжёлый свет послеполуденного солнца, и, прислушавшись к своим ощущениям, девушка поняла, что проспала не меньше двенадцати часов. Так долго? Обычный её сон, за много лет прочно вошедший в привычку, составлял пять, шесть, максимум – семь часов. Вдвое меньше, чем сегодня.
Она даже не помнила, как оказалась в постели. Попыталась воспроизвести события прошедшего вечера, и щёки мгновенно залил горячий румянец. Близость Яна сводила её с ума, рядом с ним она начисто теряла контроль над собой, но чтобы отдаваться ему прямо на кухонном столе... Пусть всё случилось внезапно и спонтанно, пусть в тот момент она хотела этого и просто отпустила на волю собственные желания, сейчас ей было стыдно. Вспоминая вчерашний вечер и собственное непристойное поведение, Кьяра казалась себе непростительно вульгарной и пошлой.
«Я же говорил, что ты шлюха. Признай это», - шепнул Джош, и Кьяра, усилием воли отправив плохого полицейского на задворки сознания, потёрла глаза кончиками пальцев. Несмотря на оскорбительное бормотание её злобной сущности, девушка чувствовала себя на редкость хорошо. По всему телу разливалась приятная тяжесть, как будто ей и в самом деле удалось отдохнуть и как следует выспаться – такое забытое, но невыразимо отрадное чувство. Чувство, дополненное осознанием того, что сегодня выходной, и можно никуда не бежать, не спешить, и не думать, чем себя занять.
В последние долгие, очень долгие годы все её выходные проходили по одному сценарию – скоротать время и постараться не сдохнуть от тоски. Часто она просиживала эти дни в участке, доделывая бесконечные отчёты. Не потому, что не успевала в рабочее время. А затем, чтобы поддерживать хоть какую-то видимость смысла в своём бесполезном существовании. Кьяра вбила себе в голову, что день, проведённый в безделье, потрачен зря. За каждый час, не принёсший ощутимого результата, она начинала корить и ругать себя, только растравливая и усугубляя собственную депрессию.
Сегодня это чувство ушло. Она лежала в постели, наблюдая, как кружатся пылинки в косых лучах дневного света, и не испытывала ни малейших угрызений совести по поводу того, что позволила себе проспать целое утро. Очевидно, вчера она очень быстро отключилась: сказались двое бессонных суток, алкоголь, и... Лицо снова залилось краской. Да, чего уж скрывать, Кьяра не помнила, чтобы хоть раз в жизни секс так сильно её выматывал. После первого раза она еле доползла до дома и проспала весь день. Вчера, похоже, уснула прямо у Яна на руках. А ведь она вполне может сутками носиться по улицам и довольно долго спать по три часа в день. Что же здесь не так? Почему его присутствие так сильно влияет на её самочувствие, даря с одной стороны ощущение восторга и полёта, а с другой – вытягивая последние силы, заставляя вырубаться на ходу и спать по двенадцать часов подряд. Возможно, виной тому их странный, необъяснимый энергетический контакт, прошибающий сердце электрическим током. Или взаимодействие становящихся материальными аур, дарящее высшую меру не только наслаждения, но и усталости. В любом случае, нужно спросить у Яна...

Как выяснилось, её странный сон не остался незамеченным. Какое-то время Ян действительно пытался разбудить практически впавшую в кому девушку, но в итоге оставил эти попытки. Как сказал он сам, она спокойно дышала, пульс был чуть замедленным, но нормальным, и в итоге он списал всё на предельную степень усталости и решил просто дать ей выспаться. Кьяра была благодарна за это. В очередной раз Ян просто дал девушке то, что ей было нужно больше всего.

Кьяра проснулась в первом часу дня, и до вечера они проводили время легко и спокойно. Заказали обед в китайском ресторане, много разговаривали, и Кьяра, слушая рассказы шамана, в который раз убеждалась в том, что связалась с полнейшим психом. Они даже включили какой-то фильм, но так и не смогли досмотреть его до конца. В какой-то момент  Кьяра всё равно, отвлекаясь от сюжета, обнимала Яна, утыкаясь лицом ему в шею, молчаливо прося новую порцию ласки. Только с ним она понимала, как жизненно ей было необходимо простое человеческое тепло, внимание, ощущение рядом родного, своего человека. И Ян ни разу не оттолкнул её, как делали многие до него. В конце концов, фильм можно поставить на паузу, а то и вовсе досмотреть в другой раз. Да и кому они, в сущности, нужны, эти фильмы...
Она так и не сказала ему о своих чувствах. Но, когда Ян снова укладывал её в постель, когда руки его скользили по её телу, а кожей она ощущала всю нежность и жар его поцелуев, когда бушевали в венах огненные вихри, а голос в очередной раз срывался на крике, когда она, дрожа, прижималась к его груди, пытаясь успокоить дыхание, и засыпала, удобно устроившись на его плече, Кьяра ощущала только одно – счастье.

===>>> Обедать, гулять, домой

+2

32

<====== Сорок третий полицейский участок

...Костяная колотушка неспешно и тихо выстукивала ритм по натянутой коже большого бубна, возлежащего на коленях шамана, обнажённого сейчас по пояс и обряжённого только в традиционную маску Тотема и свободные белые хлопковые штаны. Ритм был неспешный и тихий, но навязчивый, неотступный и размеренный. Зовущий, гипнотизирующий. "Приди... приди... приди ко мне" – вот что говорил старый ритм, направленный на биение внутри амулета с хамелеоном. Тум-тум, тум-тум, тутум, тум... Словно бессловесный шёпот во тьму, древняя как пульсация крови песня...
Так пульсирует живой мир.
Так шепчут в грёзах прозрения.
Незримая песня полугрезящих, обитающих меж жизнью и смертью, меж сном и явью, меж текущей в жилах алой жизни и мерным дыханием переплетённых миров. В тенях и в свете, пребудет она вечно.

Тихий звон натянутой разрисованной кожи старого бубна мешался с тихим гудящим горловым звуком, зарождавшимся в горле Ворона. Не слова языка индейцев, не клятвы и не Связующие Слова. Но такой же зовущий, вплетающийся в мелодию, формирующий Зов.
"Приди... Приди... Приди ко мне..."
Медальон возлежал на маленьком круглом постаменте из окаменевшего дерева, переставленном так, чтобы частично находиться в тени, а частично – под солнечными лучами. Перед самим постаментом-алтарём было подношение и символы. Ворон стремился не только вызвать полудремлющего духа и выманить его наружу, но и умилостивить его. Снизить накал страстей и утишить опаску и настороженность духа, поговорить с ним на равных... Тот воспринимал мужчину как вторженца, как вероятную угрозу. Не как врага, но как... неопределённую и тревожную составляющую. Великий Ворон и Великий Хамелеон не были друзьями, но не были и врагами. И с детьми последнего шаман не пересекался до сего дня.
«Надеюсь, всё пройдёт хорошо. Не хотелось бы случайно пробудить и навлечь на себя лихо».
Курительница тлела смешанным ароматным дымом благовоний, как купленных по дороге в лавке пряностей, так и бывших в доме. Их водилось в доме у Яна в достатке, но кое-какие вещи пришлось закупить. Он и сам не знал, что придётся брать. Его вела всё та же интуиция, и потому брал их мужчина с закрытыми глазами, держа в руках обиталище духа и Слушая. Цитрусовые благовония, запах сливы, тимьян, запах кипариса... Запах получился сложным и переменчивым, и из глиняной мисы дымок истекал наружу тонкой призрачной струйкой. Но не вверх, а вбок, стелился по земле и ползя вверх по алтарю, к амулету, струясь между приношениями и символами. Ян выбрал и его, основываясь на интуиции и чувстве. Кусочки разноцветного стекла и несколько мёртвых насекомых; плошка мёда и немного фруктов; подставленный под лучи осколок зеркала, прикрытый полупрозрачной тканью.
Странно? Верно. Но бывало и много страннее. Духи – существа порой крайне капризные...
Сила сгущалась, и Зов становился всё настойчивее, нарастал по частоте и громкости. Осторожно отложив колотушку, но, не прекращая издавать горловой звук, мужчина взял в руки острую костяную иглу и с силой уколол себя в подушечку большого пальца. Капли алой крови выступили тут же. Вытянув руку над алтарём, он нажал на пронзённый палец другими. Капельки закапали медленно, и красная кровь запятнала поверхность алтаря. Алые капли формировали сложный узор, смешиваясь с дымом. И с каждой каплей, Ян медленно говорил:
– Благословляю сии жертвы. Да снизойдёт на них ясность. Да снизойдёт на неё благодать. Спящий меж смертью и жизнью. Меж грёзой и явью. Меж духом и плотью. О дух, чья суть перемены, услышь Зовущего тебя, пробудись и прими моё приношение...
Первые секунды ничего не происходило. Сердце бешено стучало, и кровь капала, и дым свивался кольцами вокруг резного амулета. Но... не происходило ни-че-го. Шаман не чувствовал духовного отклика и на секунду мысли его дрогнули в раздражении – неужели он запорол всё и сделал что-то не так?! Амулет тоже был недвижен.
«Неужели я напортачил? Или это он настолько упрям?»
- Это хорошее приношение, Ходящий Между Мирами. Давно мне не оказывали их. Давно я спал...
Голос, журчащий и изменчивый, зазвучал в сознании. Не мужской и не женский, не детский и не старческий, не шёпот и не крик, не визгливый и не густой... Он изменялся и переливался, был всем и ничем.
Словно шкура хамелеона.
- Я принимаю твою благословлённую жертву, Летящий-за-Вороном... Чего изыщешь ты от охранителя крови Отмеченных? Поведай...
На переливающемся стекле возлежала, почти растворяясь в лучах омывающего её солнечного света полупрозрачная маленькая ящерица-хамелеон. Чешуйчатая кожа переливалась невозможными и психоделическими сочетаниями цветов, от которых кружилась голова. Выпуклые глаза обратились в шамана, пока длинный язык духа прикоснулся к плошке мёда, пробуя и наслаждаясь. Выжидая.
-... зачем я был пробуждён? Спой мне эту песнь...

Отредактировано Ян Новак (2015-01-04 23:13:24)

+1

33

- Спой.../- Поведай.../- Ответь...
Изменчивое многоголосье звучало в ушах подобно гулкому свистящему шелесту, эхом отдавалось в недрах мыслей. С шорохом и лёгким звоном полупрозрачные лапки неторопливо подгребали под себя многоцветные стёклышки, переливавшиеся в солнечных лучах ярким калейдоскопом. Переливавшиеся нежные чешуи ящерицы, нежившейся в солнечном тепле, впитывали разноцветные мазки солнечных зайчиков. И беспрестанно меняющаяся полупрозрачная кожица поглощала их, вплетала их в свои хаотичные узоры, в пляску пятен и полос; в мягкие волны Цветов, Узоров и Букв. Один лишь вид их туманил рассудок, вызывал головокружение и лёгкую дезориентацию – гипнотическая пляска цветов, не имевших чёткого именования в человеческих языках и восприятии, манила. Дух даже не применял никакую силу – ему достаточно было просто Быть проявленным и пробуждённым. Он не мог не изменяться, ведь он был символом изменения. Вечная динамика и естественный хаос, могущественное присутствие которого исподволь влияло на само окружающий статичный мир плоти и материи – геометрию комнаты, цвета, пляску пятен света и звука...
Возможно, дело было в несколько искажённом от напряжения восприятии шамана. Но окажись всё так просто, Ворон не покрылся бы испариной от благоговения и лёгкого трепета, когда дремавший доселе в амулете дух решил всё-таки показаться.
«Помни Этикет. Помни Слова».
Ящерка была маленькой, едва ли достигая длиной и шириной среднего пальца самого шамана. Но для духов размер субъективен и едва ли важен – они проявляются так, как им удобно и комфортно представать, являя только намёки на свою истинную суть. Яну довелось видеть и миниатюрных, похожих на светлячков духов деревьев; и подобных девятиметровым анакондам духов бурных рек, и исполинских духов гроз и ураганов. Вот только этот маленький хамелеон, лениво пробовавший мёд и солнечный свет на вкус, ощутимо мог плевком перешибить даже могучего духа чащи! Что уж говорить о нём, каком-то шамане средней руки?
«Он воздействовал на мой разум так, что я и не замечал этого, при этом погружённый в спячку. Разозли я его, и он завернёт мне мозг лентой Мёбиуса. Придётся быть почтительным».

- О, почтенный Охранитель Крови... – почтительно начал Новак ровным и спокойным, полным уважения голосом. – Я, шаман, идущий по Пути Великого Ворона, не изыщу вражды с Детьми Великого Хамелеона. И смиренно прошу вас не гневаться на меня. Наши Великие никогда не враждовали...
- ...Всссё верно... – Оба вращающихся глаза духа обратились вглубь шамана, и Ян ощутил, как его взгляд физически коснулся шрамов на груди. Длинный язык духа задумчиво скользнул по уголкам пасти. – Твой Тотем приносит весть о грядущих Переменах, а наш род суть само Их воплощение. Мы и схожи, и различны...
- Воистину, Охранитель, мы не враги, и мы служим одной цели – Постукивая ладонью по бубну и выбивая тихий, успокаивающий ритм, Ян вздохнул немного спокойнее. Но стоило ему моргнуть, и дух исчез из его поля зрения. Шелест чешуй над самым ухом заставил шамана замереть. Шелестящий вздох духа донёсся до самого основания нутра Ворона.
-  Лишь это не делает нас родичами или союзниками, Ходящий Между Мирами. Мы друг другу [u]никто...[/u]
Невольно Ворон сглотнул. Не будь на нём маски, стало бы заметно, что лоб его покрылся холодным потом. Он был готов ко всему. А хамелеон, тем временем, продолжал:
-... но твоя жертва была достойной и благословенной, правильной. Какой я не получал годами... И ты носишь след Великого Ворона, был отмечен им в смерти и возрождении. Я чую на тебе касание лапы Койота... Почему?

Шелест над ухом прекратился, и неизвестным образом дух материализовался возле горки насекомых, неторопливо пробуя их языком. С громким щелчком, самый крупный жук попросту испарился в полупрозрачной пасти, приоткрытой в удовольствии.
- Воистину, это так. Идущий его Путём наставил меня и разжёг мой огонь. Смеющийся-в-тени-Койота, - назвал мужчина индейское имя своего учителя, - даровал мне знания, указал мне Путь, и с тех пор я храню баланс. Я уважаю духов, соблюдаю ритуалы и храню честь своего Покровителя. Охранитель, о достойный и мудрый дух, я смиренно прошу Вас поведать мне сокрытое, и не гневаться. Я прошу лишь ответов.
Ящерица молчала и не шевелилась, медленно истаивая в солнечных лучах. Только глаза её, вращавшиеся в различных направлениях, оставались видимы. Отчасти это походило на растворение в воздухе знаменитого Чеширского Кота, описанного Льюисом Кэрроллом – с той лишь разницей, что всеизменчивая природа духа действительно могла выкинуть что угодно. Наконец, спустя почти десять минут, тот вновь проявился на горке сверкающего цветного стекла, и заговорил голосом, до ужаса походившим на голос самой Кьяры.
- Пусть ты юн, но ты благочестив, ты блюдёшь обеты и слушаешь Зов Мира. И посему я открою искомые тобою знания, юный шаман, и освещу тебе Путь... Но большего и не проси...
Услышав его слова, шаман наконец-то сумел расслабиться. По крайней мере, сейчас он точно был уверен, что его психика не будет изувечена гневом или капризом Старшего духа, силу которого Ворон не мог толком оценить.
«Пожалуй, удача действительно повернулась ко мне лицом».
Высунувшийся изо рта хамелеона полупрозрачный язык протянулся к Яну, удлинился, многократно превысив длину самой ящерицы. Эфемерный щуп завис перед глазами непоколебимо сидящего шамана – и осторожно коснувшись маски, проник сквозь дерево, сквозь кожу, сквозь кости и плоть. Тело Ворона выгнуло дугой, глаза его закатились и белки его осветились изнутри вспышкой тускло-золотистого цвета.
И в этот момент шаман услышал.
Он увидел.
И он стал.

***

Он был старым африканским шаманом, провидцем и лекарем, и звали его Ахади. Африканский шаман знал, что плохой дух надвигается через пустыню, с запада, и вслед за ним придут белые люди. Они пересекли океан на больших деревянных лодках, каких прежде не видывал никто из его племени и народа. Плохой дух опережал белых людей, надвигался к людям его вождя через горячие источники и реки, неся с собой горечь ядовитого ветра  – и с его пути бежали в страхе крутолобые антилопы и гордые львы. С его пути разлетались птицы. Несомый им горький ветер отравлял зебу, их скот, и детёныши умирали, даже не родившись, в утробах их матерей.
В их молоке и слезах была кровь.
Плохой дух и белые люди шли с запада, и сулили его народу только боль, горе и слёзы, и шаман плакал, зная, что смерть для его народа будет желанней бесконечных сезонов рабства. Облизнув пересохшие губы, шаман принялся готовить и достал амулеты гри-гри. Он умолял богов и духов о помощи и просил облегчить страдания его народа.

Большая часть племени старого шамана погибла, и он, вместе с остатками, был взят в плен белыми людьми. Ахади не мог сопротивляться, слишком он был стар, слишком силён был плохой дух и белые чужаки. Почти всё племя погибло в переходе через пустыню, и остались лишь единицы, к тому времени, когда они добрались до огромных деревянных лодок. Белые люди заперли их всех в трюме, не разбирая по племени и полу, заперли их в душном трюме и приковали друг к другу холодными звенящими железными путами. Ох, сколько умерло в собственных испражнениях, в тесноте и вони, в боли от побоев белых людей!.. Шаман успокаивал их отлетевшие души, и отправлял в Прохладную Тень тех, кто отмучался своё. Он лечил тех, кого мог, и кого ещё можно было спасти – ведь он был лекарем. Некоторые кончали с собой, не в силах вынести страданий. Ахади был стар, и его борода была белой, словно Ночное Око, но он был крепок. Дар целителя, дарованный ему богами, укреплял его члены и тело. Старик-шаман перенёс мучения со всей стойкостью, которую мог собрать. Когда же становилось невыразимо больно, старый шаман покидал своё тело...

Ахади находился на земле белых людей уже почти двадцать сезонов. Это была холодная и негостеприимная земля, но он не мог бежать и оставить тех, с кем работал на плантации. Ахади выучил язык быстро и понял, что находится в "Америке", в "Луизиане". Слова эти мало что означали для старика, но он смекнул, что племён в этих землях много. Ахади честно трудился и помогал своим собратьям по несчастью. Белые люди запрещали им поклоняться старым богам, но шаман был изобретательнее. Вместе с другими они маскировали Старые Пути под религию белых людей. Одно это приближало их – и его! – к далёкому дому... Ахади похоронил многих рабов, и думал, что вот также когда-нибудь похоронят его... Но в тот момент, когда старик был готов отчаяться, пришла белая женщина.

- Первая Отмеченная. – Шипит в сознании Ворона дух. – Первая из Рода. За деяния её она была вознаграждена, и Великий Хамелеон обратил на неё свой благосклонный взор...
- Какие... какие деяния?
- Смотри же, Летящий-за-Вороном... Смотри...

Белую женщину звали Сильвией Рэй, узнал позже Ахади, и она была врачом молодого господина. В ней была сила духа, и красота, и дар, искру которого она не замечала. Но именно эта искра привлекла её к искре самого Ахади. Сильвия была умна, начитана и любопытна, и, как узнал старик, не терпела рабства вовсе. Шаман узнал, что она была родом с Севера, где не было более рабства, и где его народ обретал свободу в этой чуждой земле. О, как обрадовало это его старое сердце!.. Обрести свободу было его давней мечтой...
Лишь позже Сильвия согласилась помочь ему бежать из этого проклятого места, выпившего кровь стольких соплеменников и друзей Ахади. Они бежали, и шаман воззвал к духам своего покровителя, дабы те скрыли следы беженцев. И стоило им уйти, как на дом жестоких господ обрушилась справедливая кара, восставшая из пропитанной кровью и боли почвы... Они бежали вместе, на север, шли и плыли, сбивая ноги в кровь... И в благодарность, Ахади отплатил ей сполна, видя в ней достойнейшую из достойных.

- Она помогла шаману, и тот воззвал к Великому Хамелеону... Она сопровождала Ахади до порога смерти...
- И обучилась у него пути шаманов... – Перед глазами мужчины мелькали картины чужой памяти и чужих лиц, разматываясь подобно плёнке кинофильма. Быстро, слишком быстро, почти болезненно...
- Верно, человек... – в голосе Старшего духа прозвучало одобрение. – Отойдя в Прохладную Тень, Ахади просил за неё. И Великий Хамелеон в благодарность отметил её...
- Знаком, что глубже крови и плоти...
- Даром, что вовек не сотрётся, пока живёт кровь Отмеченной. Меткой Изменения. Меткой Исчезновения...
- Даром невидимости!..
Новак задохнулся и закашлялся, когда язык-щуп хамелеона перестал касаться его души. Виски нещадно саднило болью, и голова шамана кружилась так, словно его огрели по голове чем-то тяжёлым и твёрдым. Но презрев боль, Ян готов был расхохотаться. Ведь он наконец узнал одну из истин!
Теперь он знал ответ, почему сила и аура Кьяры носили явственный отпечаток духовной силы!
«Её силы происходят от духов, теперь в этом нет сомнений. Я видел это. Я видел её предков, всю линию со стороны матери. Пусть и смазано, но... Она без сомнений происходит из особой семьи, отмеченной одним из Великих. Вот это да...»
- Юная ящерка – последняя из своего рода... - Каждая полупрозрачная чешуйка хамелеона светилась не хуже драгоценного камня, сияла и переливалась. Круглые его глаза смотрели одновременно и на Яна, и на Амулет. – Её не обучали, и она не знает ни Старых Путей, ни Слов, и не слышит Зова Мира. Её мать ушла в Прохладную Тень раньше, чем сумела наставить дочь... Она оставила меня позади, и с её уходом я впал в спячку. Но ты разбудил меня вновь, шаман... И теперь я вновь продолжу выполнять своё предназначение... Я боле не считаю тебя врагом, Ходящий Между Мирами, и благодарен тебе. Но не смей навредить моей Отмеченной...

***

К тому моменту, как дух вернулся обратно в амулет, успело пройти несколько часов. Всё это время Ян приходил в себя, распластавшись на полу и просто глядя в потолок, по которому скользили тени. И точно такие же тени принимались двигаться под его закрытыми веками. Чужая память, отзвуки древних событий, которыми поделился с ним дух-хранитель семьи его Кьяры... Новак знал, они будут приходить к нему во снах ещё много ночей, и не все эти воспоминания будут приятными. Жизнь Ахади, давно ушедшего в Мир Мёртвых, лицо так похожей на Кьяру Сильвии, её далёкого предка, лицо бабушки Кьяры, её матери – всё это смущало утомлённый камланием разум.
Чужую память не зальёшь алкоголем и не затуманишь ничем. Слишком она ярка, слишком жива. Да и негоже пытаться выбросить такой ценный дар. Кьяра должна обо всём узнать, подумал Новак, с кряхтеньем поднимаясь с тёплого пола.
«Но не сейчас. Уже вечером. Сейчас она на работе...»
Лишь позже, вернувшись из душа и переодевшись, мужчина обратит внимание на пришедшее от Кьяры сообщение. И это поселит в его душе тревогу до самого вечера, пока он, наконец, не сядет за руль и не поедет за девушкой, смоля сигарету за сигаретой.
Новак чуял нутром, что-то у неё пошло не так. И потому лишь вдавливал в пол педаль газа, выжимая из двигателя Ауди всё, на что тот был способен, оставляя на асфальте чёрный след от перегревшихся шин.

+1

34

Сорок третий полицейский участок

- Ян, ну нет, мне надо домой! – Несмотря на очевидную сильную усталость, голос у девушки был по-прежнему твёрд. Не благодаря тону или громкости; большую роль играло раздражение. Пусть даже и вялое. - Мне нужно как минимум переодеться, и я снова останусь без машины...
- Если ты не забыла, твоя пижама осталась здесь с прошлого раза. Я её выстирал и погладил, так что тебе есть на что сменить одежду. – Щёлкнул отпираемый замок, и Ворон посторонился, пропуская девушку вперёд. – Тебе нужно поесть, промыть и обработать раны, и у меня как раз есть средства. А утром я тебя подвезу на работу. К тому же...
Ведя девушку за собой, в квартиру, мужчина припомнил карту города и соотношение маршрутов.
- Я живу ближе, так что ты точно не опоздаешь, и успею на обратной дороге забросить твою куртку в химчистку. И уже вечером подвезу тебя домой.
На каждое её возражение у мужчины нашёлся резонный ответ. Но вот сообщать о терзающих его неоформленных тревогах шаман пока не спешил. Да и не видел в этом нужды, предпочитая ориентироваться по обстоятельствам и подчиняться зову интуиции. И сейчас колокольчик её звенел, намекая, что лучше бы им провести и эту ночь под одной крышей. Так вышло бы много спокойнее. Он чувствовал это.
Вероятно, в глазах девушки шаман и выглядел параноиком, но... отчасти это даже было правдой. Параноики живут подольше иных, не раз замечал он. А они с Кьярой были живы до сих пор, и это что-то да значило.
Открывая дверь в квартиру, и впуская девушку внутрь, Ян сообщил ей:
- Твоя пижама уже в ванной, на стиральной машине. А я пока приготовлю всё необходимое, в том числе и ужин.
Поцеловав девушку в щёку с неизбывной бережностью, стараясь не задеть порез, мужчина осторожно коснулся своим лбом лба Кьяры. Пульсация тепла и набирающих обороты порывов золотистого ветра меж их соприкоснувшейся кожей разносилась по всей коже ласковыми волнами – легче касания тончайшей паутинки, нежнее любого шёлка... И когда дверь ванной притворилась за девушкой, шаман привалился к стене и вздохнул.
«Чёрт... Не нравится мне всё это дерьмо. Подобная чертовщина должна находиться под ведомством Экзекуции, но никак не полиции», - думал Новак, не без некоторой тревоги посматривая на дверь, из-за которой донёсся тихий плеск воды. – «Нынешние "Инквизиторы" огнём и автоматом прочешут город в поисках этого создания, чем бы оно ни было. Духом, демоном – да чем угодно. Она явно не захочет терять расследование, особенно после случившегося, но лучше им для подстраховки иметь хотя бы кого-то рядом, могущего противостоять такому врагу. И держать её в безопасности».
Вспомнив негодования Кьяры по поводу некоего спасшего её жизнь оборотня, шаман хмыкнул. Причины конкретной нелюбви девушки к ним мужчина не понимал; он вообще был далёк от какой-то расовой неприязни. Но кем бы ни оказался нынешний напарник его Кьяры и от чего бы он её не спас, Ян вполне был готов поблагодарить его от чистого сердца.
«Ну а теперь, пожалуй, начнём разбираться с лекарствами».

Обычно, шаманов часто рисуют не только посредниками меж мирами Духов и миром Живых. В мифах и легендах их рисуют обладающими дарами исцеления, прорицания, даром превращения в животных, умением читать сущность человеческую до самого её ядра... В этих мифах более чем имелась истина – некоторые вправду были Одарены подобными силами, неважно, до становления шаманами, или же после. Учитель Койот, к примеру, сразу при встрече распознал все терзающие Яна тревоги, и постепенно помог тому раскрыться новому миру. Он безо всякой телепатии и эмпатии читал души людей: их устремления и надежды, видел душевные шрамы и страхи... Видел, и мог направить на путь исцеления, или же совершенно смутить рассудок. Другие шаманы были одарены иначе, Ворон общался с некоторыми из них – отчасти из общности "профессий" и дружественности Тотемов, а отчасти потому, что иногда нуждался в их опыте и совете. Следующий за Медведем, проживавший в заповеднике Бойсе, что в Айдахо, был опытным целителем и умел принимать обличье медведя. И притом, не был оборотнем – так его одарил его Тотем. Другую шаманку порой посещали пророческие сны, и именно её пророчество направило Ворона в Лос-Анджелес... К сожалению, ни целительского дара, ни пророческого, сам Новак не имел, да и не благоволил к нему Великий Ворон настолько, чтоб даровать ему собственные крылья.
«Несмотря на всё, что я делал по Его велению, этим он меня не пожаловал. Видать, такое может прийти только со временем... Наверное. Мой Босс – всё же редкая сволочь».
Впрочем, своей редкой и почти совершенно неявной способностью Ян был доволен. Она была контролируема, удобна и чертовски полезна. И уже не раз позволила унести свою и чужие шкуры в безопасное место за секунды до того, как дерьмо влетало в вентилятор. Хотя в последние месяцы дар целителя казался всё более желанным... Но, увы –  единственное, что Новак мог в данном плане, так это прибегать к обыкновенному лечению травами и чужой помощи. Особенно если эта помощь была сдобрена некоторой магией.
- Лао, без тебя я бы давно был в заднице... – Кривовато усмехнулся шаман, ища среди тёмных флаконов, наполненных густо пахнущими мазями, каплями и порошками странного происхождения те, что были сейчас необходимы. То, что раньше считалось нетрадиционной медициной, после Скачка резко сравнялось с последними достижениями хирургов и фармацевтов; смешанные магическо-научные способы лечения давно перестали быть чем-то из области фантастического бреда. Но Ян с давних пор предпочитал подобные методы любым больницам и госпиталям.
«Любопытно, смогу ли я научиться хоть когда-нибудь подобному. Было бы недурно». – Отложив мази, спирт и примочки в сторону и удовлетворённо кивнув, мужчина принялся за ужин...

- Ну, как трупов... Запчастей... Их разорвало так же, как и предыдущую пару. Вокруг - пули, гильзы, и кровавые знаки на стенах, похожие то ли на культ вуду, то ли на попытку вызвать дьявола, я не знаю. – Кьяра протёрла глаза и поморщилась – то ли от боли в щеке, то ли от мерзких воспоминаний. Новак не перебивал её, и молчал, иногда отправляя в рот свою часть блюда. Простые куриные котлеты с овощным гарниром: лёгкий и более чем полезный ужин, самое то, чтобы восстановить силы. Единственно, куда мужчина отводил взгляд, был порез на щеке Кьяры, ныне заклеенный пластырем и мазью, и обширные синяки на её правом плече. Россыпь канареечно-жёлтых, крупных синяков "украшала" и весь её правый бок, и бедро – явные следы неудачного падения... Сейчас эти старательно обработанные мазями и лекарствами следы тускло поблескивали в свете лампы, медленно впитываясь в кожу девушки. Во время самих процедур Кьяра не жаловалась, лишь изредка шипела, когда Новак втирал мазь с несколько излишним старанием. Когда же она пожаловалась на странный и сильный запах, шаман уклончиво ответил:
- Различные природные и животные компоненты. Синяки полностью разойдутся уже к завтрашнему полудню. Мышечных спазмов тоже не будет, проверено. А что до пореза... Хоть и неприятно, но помогает. Дай ему несколько дней – следа не останется, Кьяр.
«Не говорить же ей, что мазь, которой обработаны её швы, основана большей частью на медвежьем жире?» – Мысленно улыбнувшись, Ян продолжил внимательно слушать впечатляющий рассказ девушки о случившемся на месте преступления. Мозг его старательно обрабатывал все изливаемые ею факты. Когда же Кьяра дошла до того, что случилось на камерах, детектив не сдержал удивления, и брови его приподнимались всё выше с каждым словом.
- Этого же парня мы увидели, когда просматривали запись с камеры наблюдения. Он был как будто смазан... На чёрно-белой записи его глаза были жёлтыми, он словно находился с нами в комнате, смотрел прямо в душу, доставая оттуда самые сокровенные страхи, и каждого, кто там был, довёл чуть ли не до инфаркта.
Кьяра сглотнула и тут же сделала глоток сока. Возможно, что покрепче было бы уместнее, но мужчина резонно подумал, что сейчас это было лишним. Кьяра вполне могла принять днём болеутоляющие, а мешать одно с другим было дурной идеей. Даже гипотетически.
- Включая не то что меня, а даже Беквуда. – Услыхав это, детектив мрачновато воззрился в свою тарелку. Он мало что знал, касательно стажёра, но то, что неведомое создание сумело довести Кьяру до такого состояния... Это внушало отнюдь не самые благие мысли. В частности, гнев. И страх за неё. - Я до этого дня не думала, что его вообще можно чем-то пронять. А потом, когда я думала, что ещё немного, и сойду с ума, монитор взорвался, и осколком убило управляющего. Точно в глаз. Ну, и ещё это. Семь швов наложили.
- Это уж понятно... – Невесёлым и сухим как пергамент голосом произнёс Ян, скользнув взглядом по раненой щеке Кьяры. В голове гудели растревоженным осиным роем мысли. Мужчина обдумывал предложение помочь им с расследованием, или, по крайней мере, идею звякнуть Хару. Юудай мог отрядить на это дело нормальных людей, а то и выступить "в поле" самостоятельно. Этим он выгодно отличался от многих других своих высокопоставленных коллег, отсиживавшихся по большому счёту в кабинетах и часовнях. – Что до надписей и знаков... Если это какое-то послание, оно может пройти через Крейна и попадёт к вам в расшифрованном виде.
При упоминании этого имени, взгляд Кьяры выразил, пожалуй, весь спектр негативных эмоций – от неприятного удивления до чистого отвращения. Ян понимающе хмыкнул. Проглотив и прожевав ещё кусочек, шаман пояснил:
- Не спорю, он редкий грёбаный мудак, знаю это больше прочих. Но, несмотря на это, у Крейна есть дар – он способен читать и понимать любые языки, что смертных, что вовсе не относящихся к ним созданий. Поэтому, волей-неволей даже такое дерьмо, как он, может сослужить хорошую службу.
«Досталось же такое сокровище ему. Ему, из всех людей в мире!..»
- Ещё момент. – Спустя несколько минут, произнесла Кьяра. Речь давались ей с трудом, словно она произносила их сквозь зубы. Новак уже более-менее догадывался, о чём она намеревается говорить. - Когда опрашивали соседей, напоролись на чокнутого типа. Он совершенно свихнулся, стал палить из дробовика. И вышло так, что если бы чёртов оборотень меня не оттолкнул, я получила бы заряд дроби точно в голову. А так только затылок расшибла. Я понимаю, что нельзя сравнивать жизнь и разбитую голову, но это же оборотень, Ян! Чёртов грёбаный оборотень!
С громким треском она ударила по столу. Дерево завибрировало, тарелки и стаканы подпрыгнули, теряя всякую устойчивость. Не изменившись в лице, шаман придержал опасно зашатавшийся стакан Кьяры. Следом ладонь мужчины накрыла руку девушки и легонько её сжала.
- Не мне тебе объяснять, что это значит. Я должна жизнь поганому оборотню!
- Всё же объясни. – Контрастируя с яркими и гневными, горящими эмоциями Кьяры, голос Яна был подобен ведёрку жидкого азота. Совершенно спокойным, и нейтральным. - Я знаю лишь, что неприязнь твоя – семейная. И что внештатник тебе не нравится по данным причинам. Но, как бы то ни было, он спас тебя. – Мужчина с нажимом произнёс последние два слова. Кашлянув и отпив свой сок, он продолжил. – Кьяр... Не все оборотни вроде тех, убитых нами в Комптоне. Далеко не каждый состоит в бандах. Многие пытаются жить своей жизнью, настолько спокойной, насколько вообще возможно. Они не лучше, но и не хуже людей – среди них есть и откровенные куски дерьма, и мирные пацифисты. Спасший тебя оборотень явно в полиции не просто так, я это чую. Подумай об этом. И я рад, что сейчас он – твой напарник в гуще всего этого дерьма. Ведь ты жива. Это главное.
«Надо будет узнать его. И хотя бы просто пожать руку при встрече».

- Я приходил в себя после ритуала, и заметил сообщение только к вечеру. Узнал... много нового. – Закончив мыть посуду, мужчина вытер руки и вернулся за стол. При упоминании ритуала, словно тень мелькнула по лицу Ворона. Мужчина прикрыл глаза и помассировал пальцами виски. Посмотрев на Кьяру, он слегка приподнял края губ, обозначая улыбку – мол, всё спокойно, не тревожься.
- Касательно твоих снов... Это может быть предупреждением. К шаманам, они иногда приходят. Наша природа и интуиция чувствуют подобие... вибраций надвигающихся бед. У кого-то оно острее, у кого-то слабее. Общего стандарта нет. – Новак несколько раз щёлкнул пальцами, подбирая подходящее сравнение. – Ближайший аналог – предчувствия животными стихийных бедствий. Грубо, но точней не выразишься. И на фоне новых сведений... Пожалуй, нет ничего удивительного в том, что оно пришло и к тебе.
Повисла пауза. Кьяра словно застыла, недоверчиво глядя на Яна. Медленно подбирая слова, шаман продолжал. Он не торопился, и пытался сложить всё увиденное в понятное и не слишком... пугающее объяснение.
- Дух в амулете рассказал и показал мне многое. Слишком много, и слишком быстро, чтобы разобрать большую часть деталей, но достаточно, чтобы уловить общую картину, Кьяр. В тебе течёт кровь шаманов и горит искра потенциала, ты вполне можешь обучиться Путям. Всё началось с человека по имени Ахади, африканского шамана и лекаря, и одной женщины, твоего дальнего предка по материнской линии – годах эдак в тысячу восьмисотых. Её звали Сильвия Рэй, и она стала первой. Первой Отмеченной Хамелеоном на американских землях... Хех. Вы даже внешне немного похожи.
Ян неспешно рассказывал о том, что узнал от Старшего духа. О том, как Сильвия получила дар невидимости от Великого Тотема; о том, как передавался дар и знания шаманов от матери к дочери... Большая часть была смазана, в этом Новак признался Кьяре сразу. Но даже доли, похоже, хватило, чтобы ввести её в некоторое оцепенение.
- Я видел... лица. Помню некоторые имена и события. Это чужая память, впитанная духом-хранителем твоей семьи и переданная мне. Кажется, видел лицо твоей матери, Кьяр. Обрывочно, но видел. Она ушла в смерть до того, как успела научить, или хоть что-то сообщить тебе о твоём наследии – и с её смертью дух-хранитель, можно сказать, впал в кому. Он связан со всей вашей семьёй, от начала и до самого конца, для этого ведь он и существует – хранить, оберегать и наставлять. – Переведя дух, мужчина медленно вдохнул и крылья его носа затрепетали. - Но теперь он Пробуждён. И изъявил прямое желание вернуться к тебе.

- Кстати, Кьяр. – Мужчина нахмурился. Пальцы его шевелились над столом, словно перебирая клавиши или струны, пока мужчина "пробовал на вкус" остаточные следы силы. – Ты... принесла что-то с собой. Что-то нехорошее. Я ведь прав?

Отредактировано Ян Новак (2015-01-20 19:29:14)

0

35

3 июня, половина десятого вечера.

Кьяра злилась.
Тяжёлый  и сложный рабочий день закончился, в то время как вечер обещал быть долгим и приятным. Ян был рядом, нежный, внимательный и заботливый. Можно было забыть обо всех страхах, невзгодах, неприятностях и просто расслабиться. Но, несмотря на всё это, раздражение не отпускало.
Ян её не понимал.
- Я знаю, что твоя неприязнь семейная, и что внештатник не нравится тебе по данным причинам. Но, как бы то ни было, он спас тебя.
- Мой отец, - процедила она, - мечтал избавить город от этих выродков. Они. Не. Нормальные. Они опасны. Этим чудовищам место в книжках, Ян. Там, откуда они вылезли. Он ещё помнил нормальный мир, и он хотел туда вернуться. Он часто говорил, что ни за что бы не выбрал жизнь среди подобных выродков. Только выбора ему не дали.
- Кьяр... Не все оборотни вроде тех, убитых нами в Комптоне. Далеко не каждый состоит в банде. Многие пытаются жить своей жизнью, настолько спокойной, насколько вообще возможно. Они не лучше, но и не хуже людей. Среди них есть и откровенные куски дерьма, и мирные пацифисты. Спасший тебя оборотень явно в полиции не просто так, я это чую. Подумай об этом. И я рад, что сейчас он – твой напарник. Ведь ты жива. Это главное.
Ян говорил тихим, спокойным, даже вкрадчивым голосом, как будто объясняя правила поведения маленькому ребёнку. И одно это выводило девушку из себя. Словно её отчитывают за какой-то дурной поступок, но в чём именно состоит провинность – она не понимает. Если же Ян собрался в обмен на заботу при каждом удобном случае читать ей нотации, то она вполне обойдётся и без его моральных отповедей, и без его заботы вообще.
- Ты просишь меня предать всё, во что он верил. - Она придвинулась ближе и, прищурившись, едко взглянула ему в лицо. Руку она, впрочем, отдёрнула. - И прости, ты не имеешь права учить меня и указывать, во что верить мне.
- Конечно. - Ян слишком легко согласился. Слишком. Погладил её по руке и вернулся к своему ужину, как будто только что ничего не произошло. - Я не прошу тебя верить, прошу просто подумать.
Повисла тишина, нарушаемая только неровным дыханием и стуком столовых приборов. Ян то ли делал вид, то ли в действительности не замечал разлившегося в воздухе напряжения. Кьяра же пыталась сдержать подступающую к горлу ярость, желание швырнуть тарелку в стену, встать и немедленно уехать домой. Только ехать было не на чем, и она, ненавидя весь мир, начиная с самой себя, продолжала сидеть.
В конце концов, Ян первым нарушил молчание.
- Я только к вечеру увидел твоё сообщение. - Наскоро вымыв посуду, он вытер руки кухонным полотенцем и вернулся к столу. - Узнал много интересного.
Кьяра взглядом выразила вежливый интерес, всё ещё пребывая во власти собственных мыслей. После утреннего происшествия Джош не показывался, но и без его участия она чувствовала себя достаточно паршиво. Поверить в слова Яна означало буквально перечеркнуть всё, чему учил её отец, во что он вкладывал силы и душу. Означало предать свою семью, от которой не осталось ничего, кроме памяти. И, как бы убедительно не звучали доводы Яна, к такому она была не готова. А если Ян решит настаивать на своём, едва установившееся между ними хрупкое равновесие может рухнуть, как карточный домик. И велика вероятность, что снова собрать его уже не получится.
Поэтому Кьяра молчала, отстранённо выслушивая историю своей семьи. Она перекатывала в пальцах стакан с недопитым соком, а когда Ян упомянул её мать, достала из лежащей на столе пачки сигарету и нервно закурила. Выдохнула дым в потолок.
- Это всё рассказал тебе медальон?
Мужчина кивнул.
- Вернее, дух, который в нём обитает. Очень сильный хранитель и защитник твоего рода.
- Что ж, если он хочет вернуться ко мне, тогда верни. Только, Ян... это глупости. Я не шаман, никогда им не была и не стану. Я ничего такого в себе не чувствую, кроме дурацких снов, которые появились после знакомства с тобой. Может, виноват тот демон из больницы, я тогда просто  перенервничала. Никогда не встречала ничего подобного, а тут ты, твои духи, драка с оборотнями, демоны, потеря крови, проблемы с работой. Просто сказалось напряжение, не более.
Кьяра понимала, что путается в показаниях. Она и сама бы не смогла объяснить, почему так отчаянно старается убедить... не Яна, но саму себя в том, что её сны ничего не значат. Будь это в самом деле так, они не пугали бы до потери сознания, не заставили бы набирать его номер дрожащими пальцами, она не проводила бы параллелей между упоминаниями ящериц, которых в последнее время стало слишком много...
Она никогда не видела своей матери и редко о ней думала. Отец часто повторял, как сильно Кьяра похожа на неё, но учил совсем другим вещам. Он принадлежал настоящему, материальному миру, жил его законами и понятиями, и других Кьяра не знала. После смерти отца она построила свой собственный мир. Окружила себя только простыми, понятными вещами, в которых не нужно было разбираться, за которыми можно было спрятать свою боль. Она не желала признавать другую, нематериальную сторону, потому что это означало бы добровольно покинуть и без того крохотную зону комфорта.
Возможно, она просто боялась узнать правду, просто не хотела примириться с ней, потому что иначе её последнее убежище разлетелось бы в прах.
- Я видела, как ты это делаешь, и не думаю, что смогу так. А самое главное, Ян, - она пристально смотрела ему в глаза, - я не хочу. Ты хотел посмотреть на мой медальон, ты посмотрел. Я твою просьбу выполнила. Но не проси о большем, хотя бы сейчас. Ты и без того слишком сильно пошатнул мой привычный мир, и я прошу тебя – не усугубляй.
- Хорошо, мы поговорим об этом, когда ты захочешь. Только попроси.
Ян улыбнулся одному ему свойственной улыбкой, утешающей и говорящей о многом, и осторожно погладил девушку по щеке.
Внезапно он нахмурился, как будто почувствовал, или вспомнил о чём-то не слишком приятном.
- Кстати, Кьяр. Ты ведь принесла что-то с собой? Что-то... нехорошее. Я прав?
Кьяра на миг задумалась, пытаясь понять, о чём говорит шаман, и в следующий момент вспомнила о пуле, подобранной на чердаке сегодня утром. Она ушла в спальню, достала пулю из кармана джинсов и вернулась на кухню. Положила маленький кусочек свинца на стол перед Яном.
- Всего лишь сувенир. – Она пожала плечами, но спросила уже настороженно. – А что? Что в ней такого?
Ян поднял руку, призывая к молчанию, и какое-то время сосредоточенно разглядывал пулю, с каждой секундой темнея и меняясь в лице. Через пару минут он был уже мрачнее тучи. Осторожно, как будто боялся обжечься, он провёл ладонью над маленьким смертоносным предметом – вверх, вниз, влево, вправо, снова влево... Тишина, воцарившаяся на кухне, начинала звенеть и давить на сознание. Кьяра поморщилась, но предпочла не мешать. Шаман снова наклонился к столу и тронул пулю кончиками пальцев.
По руке его прошла дрожь, передаваясь всему телу. Он согнулся пополам, прижимая ладонь к груди, и едва успел метнуться к раковине. Его неудержимо рвало, а кожа покрылась капельками пота.
- Ян?
Он открыл кран, прокашлялся и умылся пригоршней ледяной воды, прижав ладони к лицу с такой силой, как будто собирался навсегда впечатать их в череп. Затем развернулся и, оперевшись о край раковины, тяжёлым взглядом посмотрел на Кьяру. Какое-то мгновение девушка не двигалась, словно оцепенев, а затем медленно приблизилась к мужчине, осторожно прикоснулась пальцами к его лицу. Щека Яна была холодной, то ли от стекающих капель, то ли от покрывшей кожу испарины.
- Ты как? Что случилось?
- Ты... Даже не представляешь, что это за дерьмо.
Его дрожащий голос звучал хрипло и измотанно. Ян достал из шкафа початую бутылку виски, плеснул в стакан добрых две порции и осушил его одним большим глотком. Его ощутимо трясло.
- Куда уж мне, - пробормотала Кьяра.
Она вернулась к столу, подняла и осторожно поднесла к глазам пулю.
- Лучше не трогай.
- Как скажешь. – Девушка пожала плечами и завернула таинственный предмет в салфетку. – Так что случилось? Тебя как будто... перекосило. Выглядело очень страшно.
- Это... как бы объяснить... само зло. – Отдышавшись, Ян снова опустился на стул, и, притянув Кьяру к себе, усадил её на колени. Она обвила руками его шею, но смотрела серьёзно, выжидающе. В памяти её, против воли, всплывали жёлтые глаза в стальном небе мёртвой пустыни. – Это не обычная пуля. Она, как видеозапись, о которой ты говорила, несёт на себе отпечаток такой боли, которая не снилась, наверное, целому миру.
Понять, о чём говорит Ян, было не сложно.
Обыкновенная запись с камеры наблюдения, заряженная волей Человека в Костюме, была способна убить каждого, кто её смотрел. Стоит ли говорить о пуле, которая сама по себе уже является орудием убийства. И если камеры он коснулся только лишь взглядом, то пуля побывала в его руках. И кто знает, на что она была способна теперь.
- Это видео чуть не уничтожило всех, кто находился в комнате, - тихо сказала Кьяра. – И физически, и морально. И даже преуспело. Думаешь, я зря взяла её с собой?
- Нет, - покачал головой Ян, - определённо не зря. Просто нужно обращаться с ней крайне осторожно, осторожнее, чем с нейтронной бомбой. Что бы это ни было, я постараюсь выяснить.
- Что может быть там, внутри? – Она осторожно соскользнула с его колен и пересела на стул, указав пальцами на лежащий на столе свёрток. Сама она ничего не чувствовала, но ощущала настроение Яна – острую неприязнь, как будто находиться в одной комнате с этим предметом ему было тяжело, противно и даже болезненно. – Часть его силы? Или его души? Для чего он всё это делает?
Ян с силой провёл ладонью по лицу, а затем по волосам, взъерошив и без того растрёпанные пряди. Обычно такой сильный и уверенный в себе, сейчас он был расстроен и растерян, и Кьяре странно, неловко и непривычно было видеть своего мужчину в таком состоянии.

+2

36

- Всего лишь сувенир.
Поблескивающий в свете лампы тускловато-серый кусочек свинца мирно покоился на столе. Чуть смятый и поцарапанный, как и бывает со всеми пулями после выстрела и попадания но, не имеющий в себе ничего более примечательного. Тем более пятен крови. Похоже, Кьяра выбрала ту пулю, которая просто ушла вкось, решила та часть разума мужчины, ответственная за аналитическое мышление. Но даже с логической стороны казалось, что в этом кусочке материи есть что-то странное. Что-то... не то. Он не совсем правильно отбрасывал тень, не совсем естественно отражал слабые блики света. Этого не было заметно при прямом рассмотрении, но стоило взглянуть на него с иного угла, то эти маленькие, царапающие взгляд несоответствия скользили по самой периферии. Всего несколько маленьких несоответствий с не бросающейся в глаза привычной геометрией вызывали нервозность. Когда Кьяра вернулась в кухню с этим "маленьким сувениром", Ян рефлекторно свернул радары своей ауры, повинуясь колокольчику чутья.
Шаману очень не хотелось прикасаться к этой непримечательной вещице. По крайней мере, раньше времени. И, похоже, его напряжение отобразилось на лице, потому что Кьяра отчётливо напрягаясь, спросила:
– А что? Что в ней такого?
Подняв вверх ладонь, бессловесным жестом попросив Кьяру замолчать, Ян наклонился немного ближе к пуле, рассматривая её – то с одного угла, то с другого. Геометрические несоответствия света и тени немного раздражали, вызывали зуд в самих зрачках и радужке. Несколько раз Ворону приходилось отводить взгляд и смаргивать ноющее ощущение. Всё это время мужчина старался не прикасаться к улике ни тактильно, ни аурально. Быть может, логическая сторона видела в небольшом предмете лишь источник раздражения и опасения, взывала к осторожному обращению... Но развитая интуиция без обиняков заходилась в шипении и карканье раздражённой птицы, стоило только подумать о том, чтобы протянуть руку и коснуться её.
Дело было даже не столько в опасении, как то было при разговоре с духом-хранителем, пусть это чувство и имело место. Шаман чувствовал глубочайшее омерзение к кусочку свинца, щедро приправленное неприязнью, за которым таился скрытый страх. И от этого Ворон медленно мрачнел, гневаясь то ли на себя самого, то ли на принесённую Кьярой пулю.
«Такие... штуки... лучше сразу в мусоросжигатель. Безопаснее будет. Может, и хорошо, что в Кьяре нет такой чувствительности. Вряд ли бы она взяла её в руки, в таком случае». - Тяжело вздохнув, шаман протянул руку и провёл ладонью над пулей. Он не касался её, но мудро соблюдал расстояние, понемногу распуская нисходящие к куску свинца "аурные щупы".

Свою способность чуять магические феномены, дополненную впоследствии духовным восприятием, Ян контролировал хорошо. Хотя и не всегда понимал, что именно чувствует конкретно. Это было... слишком сложно. Слишком индивидуально. И в какой-то степени это "седьмое чувство" фильтровалось через остальные. Тактильное, слуховое, вкусовое и обонятельное, дополненное до кучи ассоциативными ощущения смешивались в причудливый фантасмагорический коктейль. "Метафизическая синестезия", как однажды заключил его тренер в школьные годы – и был прав. Ян не смог бы точно описать то, что конкретно чувствует во всех деталях. Например, витающую вокруг того же Хару силу шаман максимально близко был способен описать как "чистота горного воздуха и молчаливый шёлк, газированный на вкус". Как бы странно это не звучало. Шаман "пробовал на вкус" концепции сил. Но то, что он пробовал сейчас, заставляло подступить к горлу колючий осклизлый ком. Даже без прикосновения ощущение было сродни погружению руки в живот основательно подгнившего мертвеца, основательно источенного и изъеденного могильными червями. В ноздри заползал фантомный запах кордита и оружейного нагара, крови и паршивых сигарет из тех, что одним дымом способны вызвать рак лёгких. Кожа рук словно покрылись липким, плесенным налётом.
Пуля – Ян искренне сомневался, что она сделана не то, что из свинца, но вообще из естественной материи – отчётливо "фонила". Не радиацией, конечно, но ощутимой чёрной злобой. Остаточная пульсация его отталкивала, колола ауральные нити, заставляя их отдёргиваться и смазывать картину. Шаман скрипнул зубами с досады.
«Что ж... попробуем. Будь, что будет. Если что, в холодильнике есть бутылка освящённой воды».
С этими мыслями Ян прикоснулся к пуле. Не ладонью, но самыми кончиками пальцев, надеясь хоть как-то снизить возможные последствия...
И в следующий миг он захлебнулся в нечистотах.
Лёгкие и пищевод наполняла тошнотворная, гнилостная, мерзкая смесь, которую было не выблевать, не выплевать и не выкашлять. Мужчина тонул и захлёбывался, беспомощно барахтался в попытках выплыть посреди мерзопакостнейшей из жидкостей, что совмещала в себе черты мазута, перемолотой плоти и тины. Тело утягивало на дно, беспощадно, неостановимо...
Отдёрнув руку от ЭТОГО, словно ошпарившись, Ян согнулся пополам на стуле. Он пытался дышать, но не чувствовал этого. Остаточная сила, которой "фонил" предмет, захлёстывала его, и шаман пытался выплыть, не задохнуться...
Слышался звук. Угрожающий, жужжащий и монотонный, словно рой разъярённых ос. Он нарастал в ушах, он лишал ориентации и чувства, он пугал и целенаправленно ввинчивался в примитивные центры мозга долотом, покрытым осколками костей и приставших к свернувшимся пятнам крови чужих волос...
Со сдавленным полустоном-полувсхлипом, зародившимся где-то ниже желудка, Ян мгновенно сорвался со стула и зеленея на ходу. Добравшись до раковины, он склонился над ней, и изверг в неё всё содержимое желудка. Ян блевал долго, кашлял и отплёвывался – и снова блевал, силясь будто вывернуться наизнанку. Шаман знал, что ощущения фантомны, но чувство утопления в нечистотах и заполненные ими лёгкие и желудок... Это было мерзко настолько, насколько было возможно. Откашлявшись и проплевавшись, изрядно побледневший мужчина провернул кран, открывая холодную воду, и принялся умываться. Он старательно тёр лицо, силясь смыть паскудные остатки с себя, тёр руки...
Шаман ощущал себя слабым и грязным, словно осквернённым.
«Какая... мерзость... Какая ненависть...»

Он повернулся на звук, на шорох движения, вперив куда-то в его сторону мрачный взгляд. С немалым трудом ему удалось сфокусироваться на Кьяре – глаза норовили послать друг друга куда подальше, а лучше вообще закрыться. Тело хотело свернуться калачиком здесь же, на полу, но позволить себе такого Ян не мог ни при каких обстоятельствах. Моргнув, шаман вновь изо всех сил – на сей раз удалось это намного легче – сосредоточился на подошедшей к нему Кьяре. На выражении испуга на её лице и застывшей растерянности в её глазах, на прикосновении её ладони к его бледной и холодной щеке...
«Тепло её тела. Пульс. Её аура и магия... Вот».
Ян закрыл глаза, погружаясь в эти ощущения на краткий миг. Но для него он был сладостен. И мерзость, в которой он едва не утоп, отступала...
«Вот настоящее. Чувствуй».
- Ты как? Что случилось? – её обычно ровный голос дрожал неуверенностью и испугом. Ян мог бы соврать, что он в порядке, но... чёрт. Он не был в порядке. И если уж на то пошло, ей нужно было знать больше, с чем он только что соприкоснулся. Насколько он сумел бы объяснить.
- Ты... Даже не представляешь, что это за дерьмо. – Хриплым и севшим голосом произнёс Ворон. На подгибающихся ногах подойдя к шкафу, мужчина достал оттуда на треть пустую бутылку "Джека Дэниелса". Была идея выпить прямиком из горла, но её мужчина отмёл, вместо этого плеснув в стакан двойную дозу и опрокинув всё в себя. Обычно прожигающий глотку и организм крепкий алкоголь сейчас показался почти водой... но это помогло. Немного, но полегчало. Положив бутылку на место, мужчина обернулся и не без содрогания увидел, как Кьяра подносит ЭТО к глазам, рассматривая со смесью непонимания и страха.
- Лучше не трогай. – Яну хотелось, чтобы это прозвучало спокойно. Очень хотелось. Хотя вряд ли это вышло. Но, к счастью, Кьяра завернула его в салфетку и отложила в сторону. Вряд ли бы это смогло стать для подобного фона преградой, но даже небольшая прослойка между ним и голой кожей внушала облегчение.
– Так что случилось? Тебя как будто... перекосило. – Ян едва удержался от того, чтобы не сплюнуть, и вновь поморщился. Остаточные ощущения бродили в теле, слабость заставляла спазматически дрожать руки и ноги. Кьяра, похоже, тоже находилась в некотором ступоре. Мужчина вздохнул. - Выглядело очень страшно.
Усаживаясь на стул, Ян осторожно взял девушку за руку и, притянув к себе, усадил Кьяру на свои колени. В жесте не было ничего эротического, даже намёка. После такого вряд ли хоть у кого-то на этом свете останется возбуждение... В том, как они сейчас обнимали друг друга, не было ни капли подобного. Это было желание тепла и простого человеческого присутствия, прикосновения. Ощущение целостности реальности и собственного рассудка, ободрение... Это по-настоящему действовало целительным образом. Переведя дух (с каждой секундой становилось легче), Ворон начал:
- Это... как бы объяснить... само зло. Это не обычная пуля. Она, как видеозапись, о которой ты говорила, несёт на себе отпечаток такой боли, которая не снилась, наверное, целому миру.
«Это вообще не пуля. Это не металл, это... что-то, что выглядит как металл, ощущается как металл, но НЕ металл. Коагулированная ненависть. Это психическое изнасилование, спрессованное в кусочек псевдоматерии...»
Похоже, Кьяра прекрасно поняла, о чём говорит шаман. Руки её сомкнулись на шее мужчины туже, и он прижал девушку крепче к себе.
- Это видео чуть не уничтожило всех, кто находился в комнате, - тихо произнесла Кьяра. Лица её мужчина не видел, но чувствовал настроение девушки. – И физически, и морально. И даже преуспело. Думаешь, я зря взяла её с собой?
- Нет, определённо не зря. – Скосив глаза в сторону скомканной салфетки, Ян недобро сощурился. По крайней мере, подумал он, теперь он лучше знает, чем занимается Кьяра. За чем именно гоняется со своими сослуживцами. И, может, сумеет припрячь к этому делу Юудая или его ребят. - Просто нужно обращаться с ней крайне осторожно, осторожнее, чем с нейтронной бомбой. Что бы это ни было, я постараюсь выяснить.
- Что может быть там, внутри? Часть его силы? Или его души? Для чего он всё это делает?
– Осторожно соскользнув с колен мужчины, Кьяра вернулась на свой стул. Незаметно для себя, она отсела от стола дальше. Возможно, невесёлая мысль скользнула в голове Ворона, часть этих эманаций почувствовала и она.
«Возможно. Но надеюсь, что нет. Такое не надо чувствовать никому, врагу не пожелаешь».
Запустив пальцы во влажные волосы, шаман опустил голову, пытаясь связать слова и мысли воедино. Некоторое время спустя он сделал шумный вдох, собираясь с силами, и начал:
- Часть его... силы? Не знаю, Кьяр. Пожалуй. Я такого раньше не чувствовал никогда, даже от демонов. Но коснувшись этой штуки, я чуть буквально не захлебнулся в духовных помоях и собственной рвоте. – Мужчина с отвращением скривился. – Не смотри, что это выглядит как пуля. Это не металл, пусть он и таков на ощупь. Словно... психическое заболевание, эманация всепоглощающей жажды и боли, которой придали форму пули. Это злая магия. Тёмная. Гниющая магия, рождённая из нарыва боли. Всё это – этот кусочек, который ты носила в кармане. Оно создано из него.
Поднявшись со стула, мужчина подошёл к холодильнику и достал с одной из полок на внутренней стороне дверцы бутылку воды. Бутылка была обычная, пластиковая, на пол-литра, и без этикетки. На ней была только одна маркировка – нарисованный маркером символ. Кандзи, что примерно переводилось на английский как...
- Святая вода. – Пояснил мужчина. - Мне её освящает один синтоист-Экзекутор. Хороший парень, мы с ним ладим и сходимся во взглядах.
Откупорив бутылку, Ворон отпил немного воды, отдающей знакомой, звенящей молчаливым шёлком силой. Пары небольших глотков, чтобы почувствовать себя почти как перед прикосновением к псевдопуле, хватило. Утерев рот, шаман подошёл ближе к столу и кончиками пальцев потянул к себе салфетку – подальше от Кьяры, на всякий случай.
- А теперь... Посмотрим, как оно отреагирует. – С этими словами мужчина осторожно качнул бутылку, позволяя упасть на салфетку нескольким каплям. И стоило этому случиться, как сквозь скомканную и чуть увлажнённую салфетку, зашипев, просочилась струйка чёрного дыма. Ян прикрыл нос и закашлялся – дым пах мерзостно, хотя и в треть не так сильно, как вонял накрывший его фантом. Но дым истаял через несколько минут, и вместе с ним столь же внезапно и бесследно исчез запах. Развернув салфетку, Новак кисло усмехнулся и пробормотал, созерцая:
- Вот и наша маленькая пакость...
На почёрнелой, словно чуть закопчённой салфетке плавал в загустевающем маслянистом нечто кусочек свинца. Словно подтаявший кубик льда, сделанного из ненависти.

Сказав Кьяре, чтобы та первой шла в ванную, пока "он тут приберётся", Ян остался на кухне. Делать действительно было что – хотя бы вновь перемыть посуду, вновь залитую остатками ещё не успевшего перевариться сегодняшнего ужина (по ощущениям и вчерашнего завтрака заодно). Попутно проверив трубы на предмет засора, шаман вытер руки. От пули они решили избавиться с Кьярой вместе – залитая освящённой водой, она растворилась бесследно, не оставив после себя ни этой густой массы, ни запаха. Одновременно с этим стало немного легче дышать, но с чем это было связано конкретно – с уничтожением источника тёмных эманаций или же просто облегчением, когда исчезла причина дискомфорта – Ян не задумывался. Главное, что эта... штука... перестала "фонить". Мало ли до чего это могло довести Кьяру.
«Надеюсь, это не аукнется чем-то похуже потом. С утра звоню в Экзекуцию».
Выйдя из кухни и направившись к спальне, Ворон намеревался было повернуть ручку входной двери... но услышав приглушённый и напряжённый голос Кьяры, явно говорящей с кем-то по телефону. Беседа выходила на повышенных тонах, и входить мужчина тактично не стал. Дождавшись, пока за дверью не зазвенит тишина, он выждал ещё немного и постучал в дверь.
- Всё в порядке? Или новый вызов?
Кьяра бросила вымученный взгляд в сторону мобильного телефона и тяжело выдохнула. Сев на кровать, она сцепила руки в замок; взгляд её блуждал по комнате. Наконец, она произнесла:
- Нет, не вызов,- в глазах девушки вновь скользнуло что-то трудноопределимое, похожее на сожаление и горечь. – Дядя Тед... Мой крёстный. Он практически вырастил меня после того, как папа умер. Он был его другом... лучшим другом, и, по сути, мне его заменил. Он был полицейским много лет, сейчас обучает армию, полковник. Как у всех военных, у него своеобразные взгляды на жизнь, на то, кто и что должен делать, и на то, кто прав. Я знаю, что он желает мне добра, но иногда он слишком категоричен.
Она вздохнула, бросив тяжёлый взгляд на тёмный экран телефона.
- В целом, я понимаю. Ты знаешь. – Подойдя к девушке и сев рядом, произнёс Ян. Он осторожно обнял девушку, и ткнулся носом в её плечо на краткий миг. – Мы с Габриэлем не ладим. И не говорили уйму лет, разве что через мать.
- Знаешь, Кьяр... – Осторожно и издали начал Ян, чуть отстранившись от девушки. Пальцы его, впрочем, переплелись с пальцами девушки, омывая их кожу волнением аур. – Насчёт... разговора с отцом. Я ведь действительно могу...
- Нет!
Простое слово прозвучало резко и хлёстко, словно удар хлыста – и точно также ожгло. Девушка почти выдрала свои пальцы из пальцев Новака, и даже отсела подальше, буравя его тяжёлым взглядом. Её плечи дрожали, но причиной этого был очевидный гнев. Даже голубые глаза Кьяры мелькали калейдоскопом. Голубой. Карий. Голубой. Карий... Голубой.
ЖёлтыйжёлтыйжёлтаяненавистьместьстыдкровьпредательЖёлтый...
Ворон вздрогнул и тряхнул головой. Посередь лба шамана словно вогнали тонкую и длинную стеклянную иглу, и он едва сдержался, чтоб не поморщиться. Кьяра буравила его взглядом голубых глаз, едва сдерживая гнев. Пальцы её сжались в кулаки.
- Не смей, - начала она, –  Не смей говорить о нём, не смей предлагать мне таких вещей. Я уже дважды просила тебя об этом, какого чёрта ты делаешь это снова?
Новак сидел и молчал, ожидая и не перебивая. Кьяра, вдохнув несколько раз, продолжила сквозь зубы. Её почти било дрожью, и крепкие кулаки её были сжаты до побелевших костяшек, и шаман серьёзно побоялся, что ногтями она раздерёт себе ладони.
- Ещё тогда, в парке, когда ты заговорил об этом в первый раз, я хотела дать тебе в морду. Даже не так. Я хотела с размаху свернуть тебе челюсть, встать и уйти, не оборачиваясь. И сломать тебе руку, если попытаешься меня остановить. А потом сменить номер и попросить друзей сломать тебе что-нибудь ещё, если ты снова появишься на горизонте.
- И что же помешало? – Осторожно, но по-прежнему спокойно спросил Ян. Ответ Кьяры заставил дрогнуть и его губы в намёке на улыбку.
- Твой ворон.
Почесав в затылке, Ян хмыкнул. Его маленький брат помог ему незнамо даже для самого детектива... В который раз, спрашивается? Мелкий засранец точно нуждается в поощрении, фыркнул про себя мужчина.
«Куплю ему печени и яиц перепелиных. Будет праздник живота для "его вороньего величества"».

Немного обсудив Шеда, его проделки и вмешательство пронырливой птицы в их жизнь – тем самым отойдя от неприятной темы – Ян предложил Кьяре массаж. Обычный массаж перед сном, лишённый каких-либо посягательств. Тем более, что не было ни настроения, ни времени перед завтрашним рабочим днём (к молчаливому негодованию детектива, могущего себе позволить некоторый "фриланс"). Поначалу упрямившаяся, в итоге Кьяра согласилась. И уложив её на живот, мужчина принялся осторожно массировать её плечи, стараясь не задевать синяки.
- Может быть немного неприятно поначалу – у тебя мышцы слишком напряжённые. Но это поправимо. – Предупредил её Ян, принимаясь за дело. И хотя девушка поначалу испытывала некоторый дискомфорт, вскоре мужчине удалось её расслабить. Его длинные пальцы осторожно массировали и растирали её плечи, скользили по лопаткам и позвоночнику; кончики пальцев осторожно растирали напряжённые мышцы на боках и пояснице Кьяры. Золотистые ласкающие всплески искр, рождавшиеся меж их кожей при контакте, скользили по коже девушки и мужчины прохладным расслабляющим ветерком, дополняя массаж... Вскоре, Кьяра заснула, и укрыв её одеялом, мужчина ненадолго отошёл в ванную, удовлетворённый результатом своих действий. И лишь по возвращению обратно он с сомнением посмотрел на свои пальцы и принюхался.
От них шёл тонкий, едва ощутимый запах тлеющих углей.

+1

37

Кьяра сидела на диване в гостиной и слушала шум воды, доносящийся из кухни. Она прокручивала в голове последние события, и никак не могла отделаться от мысли, что всё это какое-то наваждение, дурное кино, не имеющее отношения к реальности. Совершенно обычный кусок свинца на её глазах растворился в святой воде. Пуля, которая произвела на Яна такой эффект, и которую она при этом весь день спокойно таскала в кармане...
Если так пойдёт дальше, мир, в конце концов, полностью сойдёт с ума. Не останется вещей, в которых можно быть полностью уверенной. Не останется ни одного привычного, материального якоря, который удержит тебя от надвигающегося безумия.
Невесёлые размышления прервала знакомая мелодия звонка.
Она закрыла за собой дверь спальни и достала из сумки мобильник. На экране высвечивалось знакомое имя, и Кьяра улыбнулась.
- Привет, зайчонок.
Голос, звучавший из динамика, был низким и суровым, хоть и проскальзывала в нём сейчас едва уловимая улыбка. Если же взглянуть на его обладателя, нельзя было и предположить, что он вообще умеет улыбаться.
- Привет, дядя Тед.
- Мы с Бобби проезжали мимо, хотели зайти, а у тебя свет не горит. Где ты бродишь среди ночи?
- Во-первых, ещё не ночь. Во-вторых, перестань сватать мне Бобби.
Теодор Гарвель, полковник полиции в отставке, армейский инструктор и по совместительству крёстный отец рассмеялся густым, приятным басом. Лучший друг отца, после его смерти он занялся воспитанием Кьяры, вырастив её, как собственную дочь. Несмотря на то, что официальным опекуном назначили тётку - сестру матери, именно влияние грозного крёстного определило её дальнейший жизненный путь. Его сын Альфред был немногим старше самой Кьяры, и отчего-то Тед задался целью их поженить. Кьяра не была в восторге от этой идеи, да и Бобби при любом упоминании начинал откровенно веселиться. "Он как будто предлагает мне жениться на собственной сестре", - озвучил он своё мнение, и Кьяра с ним согласилась. Она уже воспринимала Бобби как члена семьи, и менять что-то в их отношениях было поздно. Они слишком давно друг друга знали.
- Только не думай, что я не заметил, как ты проигнорировала последний вопрос, - его заливистый смех иссяк в секунду, как будто не было, а голос приобрёл привычную хлёсткую интонацию, с которой он отдавал приказы тридцать лет своей жизни. - Я не слышу ни музыки, ни кино, ни пьяных воплей, ни звона стаканов. Поэтому повторяю: где ты есть?
- Я... - Кьяра замялась, - не дома.
- Это я и так понял.
- Вернее, не у себя дома.
Ладони вспотели, и Кьяра, прижав телефон щекой к плечу, вытерла их о пижамные шорты. От резкого движения снова разнылись ушибленные спина и бедро, а ведь она, благодаря странной вонючей мази Яна, только-только забыла о боли.
- Я его знаю?
- Нет... Не думаю. - Она нисколько не удивилась заданному вопросу. Дядя Тед отлично умел делать выводы из самых незначительных мелочей, и бесполезно было врать ему или пытаться что-то скрыть. Особенно сейчас, когда её голос так предательски дрогнул. Никогда в жизни он не обидел её, не накричал и тем более не поднял руки, но перед ним, огромным, сильным и грозным, Кьяра всегда чувствовала себя маленькой девочкой. Он искренне заботился о ней, был во всём примером, и стал в итоге единственным человеком, чьё одобрение имело для неё значение. И одно Кьяра знала наверняка - Яна её крёстный не одобрит. - Он... детектив.
- Я так понимаю, детектив - это не детектив Джейк Эдвардс.
Это был не вопрос, но утверждение, произнесённое не обещавшим ничего хорошего тоном.
- Нет, не Джейк. Ты знаешь, мы с Эдом не ладим. Он... частный детектив.
- Имя.
Кьяра физически ощутила, как одно короткое слово плетью хлестнуло её по лицу. Она зажмурилась и выдохнула:
- Ян Новак.
На несколько долгих и страшных секунд наступило молчание, а затем дядя Тед произнёс сухим тоном, как будто каждое слово ему приходилось выплёвывать силой:
- И что, это у вас с ним серьёзно?
Кьяре хотелось плакать.
- Я... Я пока не знаю. Надеюсь... Да, думаю, что да...
- Послушай, детка, - голос его как будто немного смягчился. Кьяра знала, он не может запретить ей встречаться, с кем она хочет, но его поддержка была ей жизненно необходима. Не Шварца, не Беквуда, и даже не Бобби. Ей нужно было, чтобы поддержал единственный человек, который не оставил её наедине с горем, болью и неопределённым будущим. Человек, которому она обязана своей личностью. - Я слышал об этом Новаке. Ты очень меня обяжешь, если станешь держаться от него подальше.
- Почему?
- Потому, что он псих.
- Я не замечала. - Хотя, что там, конечно же, замечала. Но все странности Яна не имели значения в сравнении с его достоинствами, и уж точно не стоили того, чтобы отказываться от отношений с ним.
- Значит, ещё заметишь, запомни это. Вокруг тебя же полно нормальных мужчин. Объясни, чем тебя не устроил Брэд?
- Может, тем, что он был мудаком и просто плевал на меня?
- Он отличный парень, Кьяра, и он всё делал для твоего блага. Если бы ты держалась за него, уже давно бы...
- Мне не нужно ни за кого держаться! Ты позвонил, чтобы снова обсуждать мою личную жизнь? Ладно, Брэд - мудак, Эдвардс от него недалеко ушёл, а Бобби мне как брат! Чего ещё ты от меня хочешь?
Кьяра тяжело дышала, как будто только что пробежала марафонскую дистанцию. Сердце болело, а в душе разливался густой едкий страх. Она не должна была так говорить, не должна ссориться с ним. Он желает только добра.
- Нет, не за этим. - Теперь его голос был холоднее самого древнего льда. - Звоню спросить, какого чёрта ты делала в Комптоне, и что ты там устроила.
Сердце упало.
- От... откуда ты знаешь?
- Главное, что я знаю это не от тебя. А ещё про кипиш в центральном госпитале, и о том, с кем ты там была.
Не вопросы, только тугие, острые факты.
- Если ты знал, зачем...
- Я не знал, что ты с ним ещё и спишь.
Наверное, даже если бы дядя Тед ударил её, это не причинило бы столько боли.
- Отвечай на вопрос. Какого чёрта ты делала в Комптоне.
- Я... Там... – Она нервно сглотнула, как висельник перед нажатием рычага, а затем доски эшафота провалились под её ногами. - Там был Бен.
- Кьяра. Хватит. – Его голос звенел неподдельным гневом. – Это не твоё дело! Ты хочешь угробить себя?
- Я хочу сделать то, что должна была ещё шесть лет назад!
- Ты хочешь угробить себя, как это сделал твой отец?!
От взорвавшейся тишины зазвенело в ушах.
- Что?
- Ничего. – Тед вздохнул, и Кьяра физически ощутила, как он трёт глаза большим и указательным пальцами, в таком привычном и родном жесте.
- Ты сказал – мой отец. При чём тут он? Его же... наркоманы убили...
- Да, наркоманы. Которых потом тоже кто-то убил, и я делаю вид, что не знаю, кто это сделал. Пока я продолжаю защищать тебя, но не смогу отгородить от смерти, если ты сама будешь с таким упорством продолжать искать её.
- При чём тут мой отец и Бен? – Упрямо повторила Кьяра. – Если его смерть с этим связана, ты не имеешь права молчать.
- Я имею право делать всё, чтобы оградить тебя от дерьма, в которое ты так сильно хочешь влезть. Я обещал это твоему отцу и самому себе. Я не знаю, что ты нашла в этом детективе, но не позволю какому-то чокнутому психу тащить тебя за собой и втягивать в дела, от которых ты можешь серьёзно пострадать. Надеюсь, ты меня услышала.
- Да, - смиренно повторила Кьяра. – Я услышала.
- Не думай, что я враг тебе. Я люблю тебя, зайчонок, и желаю только добра.
- Да, я знаю. Я тоже люблю тебя, дядя Тед.
Нажав кнопку отбоя, она ещё долго смотрела на погасший экран телефона. Дверь отворилась почти неслышно. Ян тихо вошёл в комнату и сел на кровать рядом с ней.
- Всё в порядке? Или новый вызов?
- Нет, не вызов. – Кьяра горько вздохнула, глядя на телефон тяжёлым взглядом. – Дядя Тед...
И продолжила, отвечая на немой вопрос:
- Мой крёстный. Он практически вырастил меня после того, как папа умер. Он был его другом... лучшим другом, и, по сути, мне его заменил. Он был полицейским много лет, сейчас обучает армию, полковник. Как у всех военных, у него своеобразные взгляды на жизнь, на то, кто и что должен делать, и на то, кто прав. Я знаю, что он желает мне добра, но иногда он слишком категоричен.
- В целом, я понимаю. Ты знаешь, - Ян обнял девушку за плечи, - мы с Габриэлем не ладим. И не говорили уйму лет, разве что через мать.
Кьяра покачала головой. Она хотела бы объяснить, что это не одно и то же. Ян презирает своего отца, в то время как она сама почти боготворит Теодора Гарвеля. Ян не знает, что именно поэтому ей так тяжело идти против воли крёстного. Он только что сказал, что знает о её убийствах и прикрывает её, вместо того, чтобы донести властям. Сейчас, в эпоху крушения семейных ценностей родители, не задумываясь, сдают собственных детей, а потому поступок этот говорит о многом. О его любви, искренней заботе и полном понимании. Кьяра знала, не покончи она с Дикими, дядя Тед рано или поздно сделал бы это сам. В каком-то смысле он был благодарен, и именно поэтому хранил страшную тайну. Кьяре казалось, что своим отказом порвать с Яном она предаёт крёстного, который столько для неё сделал, но и согласиться девушка не могла. Пусть она знала Яна три недели, привязанность к нему уже была слишком сильной. Дядя Тед просил невозможного.
- Знаешь, Кьяр... – Медленно проговорил Ян, беря её за руку, - насчёт разговора с отцом... Я ведь действительно могу...
Мозг пронзила яркая вспышка, а тихие слова мужчины словно взорвали барабанные перепонки.
- Нет!
Кьяра отдёрнула руку, моментально отодвинувшись от Яна. Её затрясло. После всего, что она говорила, после того, что она объясняла и просила не делать, он всё равно вернулся к этой теме. Дядя Тед только что намекнул, что Бен каким-то невероятным образом связан с её отцом, что он, возможно, был причастен к его смерти, и эту информацию ещё только предстояло обдумать и осмыслить. Думая об этом, она как будто теряла его снова, понимала, что ничего не знала, шла по ложному следу, упускала что-то, по-настоящему важное. И теперь Ян вновь поднимает темы, к которым она не готова. Темы, к которым она умоляла его не возвращаться.
«Он тебя не слушает, ему плевать на твои просьбы», - шепнул Джош, и в этот раз Кьяра была полностью с ним согласна.
- Не смей, - процедила она сквозь сжатые зубы. Ладони её непроизвольно сжались в кулаки, ногти ощутимо вонзились в кожу, но Кьяра не чувствовала боли. – Не смей говорить о нём, не смей предлагать мне таких вещей. Я уже дважды просила тебя об этом, какого чёрта ты делаешь это снова?
Ян не отвечал, и его молчание выводило девушку из себя. Джош шипел, извивался и подзуживал, наслаждаясь происходящим. Плохой полицейский веселился.
- Ещё тогда, в парке, когда ты заговорил об этом в первый раз, я хотела дать тебе в морду. Даже не так. Я хотела с размаху свернуть тебе челюсть, встать и уйти, не оборачиваясь. И сломать тебе руку, если попытаешься меня остановить. А потом сменить номер и попросить друзей сломать тебе что-нибудь ещё, если ты снова появишься на горизонте.
- И что тебе помешало? – Спросил Ян.
- Твой ворон, - сухо и коротко ответила Кьяра. Ей не хотелось признавать, что внезапно появившийся Шедоу не только заинтересовал её, но будто смахнул своими огромными мягкими крыльями всё напряжение, тревогу и ярость. Ян в ответ на её слова только улыбнулся.
Он больше не пытался вернуться к опасной теме, и за это Кьяра была ему благодарна. День выдался слишком богатым на расстройства и переживания, и девушка чувствовала – любое неосторожное слово сейчас может стать последней каплей. Она просто сорвётся, и последствия этого срыва тяжёлым грузом лягут на их дальнейшие отношения.
Поэтому, когда Ян предложил сделать ей массаж, она сопротивлялась только для вида.
Его руки скользили по спине, плечам и пояснице, и поначалу сильные движения вызывали боль в скованных, напряжённых мышцах. Но пальцы его были тёплыми и нежными, а жаркая энергия его ауры, проникающей в кожу с каждым прикосновением, как и прежде, залечивала рана и успокаивала душу. Вскоре боль прошла, и Кьяре удалось расслабиться. Она ещё почувствовала, как Ян накрывает её одеялом и целует в щёку, но ответить на поцелуй уже не смогла. Убаюканная его заботой и нежностью, Кьяра заснула.

***
Пустыня выглядела паршиво.
А впрочем, не более паршиво, чем всегда.
Жёлтые всполохи то и дело прорезали грязно-стальное небо, но Кьяре не было до них дела. Она смотрела на человека, сидящего напротив.
Его тонкие черты при других обстоятельствах можно было назвать красивыми. Он убрал волосы с лица тем самым жестом, которым так гордился Беквуд. Только грязная одежда портила впечатление, хлопая на ветру по костлявому тощему телу, да заставляли ёжиться в безотчётном страхе странные татуировки, пересекающие запястья.
- Не смотри на меня такими глазами, детка. Я боюсь сгореть от одного твоего взгляда. – Произнёс Джош.
Кьяра хотела было ударить хвостом, но ничего не вышло. С удивлением она обнаружила себя в привычном, человеческом облике. Они сидели на голом горячем песке, скрестив ноги, друг напротив друга. Кьяра запустила ладони в песок, пропуская его сквозь пальцы, и с удивлением посмотрела на свои руки.
- Я подумал, так тебе будет удобней разговаривать.
Он говорил спокойным, почти дружеским тоном. Никакого ехидства, никаких издевательств. Простая информация.
- Да что ты, - сощурилась Кьяра.
- Представь себе, я хочу просто поговорить. Как друзья.
- Мы с тобой не друзья.
- Меня очень огорчает, что ты так думаешь, - на его красивом грязном лице отразилось страдание. Настолько искреннее, что в него почти можно было поверить. – Мне, в самом деле, очень жаль.
- Ты достал меня, Джош. Чего ты хочешь?
- Хочу в который раз предложить свою дружбу.
Он протянул к ней руку, ладонью вверх, и татуировка на запястье блеснула в очередном всполохе жёлтой молнии. Кьяра швырнула в него горстью песка. Джош стряхнул песок, но руку убирать не спешил.
- Ты мне не веришь. Но ты сама спросила меня однажды, помнишь? Ты спросила, зачем я хочу причинить тебе зло, если живу в твоей голове.
- Ну?
- Ответ: я не хочу причинять тебе зло, Кьяра. Я хочу избавить тебя от зла. Но ты упорно не слушаешь меня, считаешь врагом. А я не враг тебе.
Опять эта фраза. Не так ли сказал дядя Тед во время их последнего разговора? Где-то на задворках сознания мелькнула мысль, что Джош просто черпает нужную информацию из её памяти, чтобы успешнее манипулировать ею. Мелькнула, и испарилась.
- А раз я не враг, я хочу предупредить тебя кое о чём. В знак дружбы и добрых намерений. И я даже ничего не попрошу взамен.
- О чём предупредить? – Медленно и настороженно спросила Кьяра.
- Тебя ждёт боль. – Джош сокрушённо покачал головой. – Ты думаешь, что твой шаман любит тебя, но это не так.
- Тебе-то откуда знать?
- Ты бы поняла, откуда, если бы вышла за пределы своего зашоренного разума, - зашипел Джош. – Ты боишься увидеть больше. Ты знаешь, что можешь это, знаешь, на что способна, но боишься перейти границы своего прекрасного, уютного материального мира!
Он вздохнул так, как если бы сердце его разрывало глухое разочарование.
- Я хочу просто предупредить. Твой шаман скоро обманет тебя, он тебя предаст, и это предательство ляжет на твою душу тяжким бременем. Когда это произойдёт, ты вспомнишь, что тебе говорили. Ты поймёшь, что ошибалась, и будешь знать, к кому обратиться.
- Уж не к тебе ли? – То, с какой уверенностью Джош вещал о грядущем, заставило дрогнуть её голос.
- Ко мне. Я буду ждать, когда ты решишь избрать верный путь. И я проведу тебя по нему.
В небе полыхнула яркая вспышка.

Кьяра открыла глаза на вдохе и села на кровати. Провела ладонью по лицу, по волосам, огляделась. В комнате было темно и тихо.
- Что случилось? – Ян проснулся и сидел теперь рядом с ней.
- Ничего, - она несколько мгновений вглядывалась в его лицо. – Просто какой-то дурацкий сон.
- Ложись.
Ян обнял её за плечи, с силой укладывая на подушку. Кьяра не возражала, но что-то в его поведении заставило девушку насторожиться. Он продолжал прижимать её к кровати, одной рукой крепко сдавив запястья, другой – грубо полез под майку.
- Ян! – Она попыталась вырвать руки, но он только крепче сжал их. Кьяра вскрикнула от боли. – Ты мне больно делаешь! Да что с тобой?
- Я сделаю так, что тебе больше не будут сниться кошмары, - прерывисто выдохнул Ян, и она не узнала его голоса. Хриплого, наполненного страстью и горячим желанием, дающего понять, что сопротивление бесполезно – в попытке достичь желаемого он пойдёт до конца.
Кьяру накрыл страх. Она вывернулась, изогнувшись всем телом, но Ян ловко поймал её и отбросил на кровать, уперевшись коленом в живот. Теперь любое движение причиняло страшную боль, и она почти не могла сопротивляться, когда он начал срывать с неё одежду. Попыталась оттолкнуть, но он снова схватил её руки, с силой выкрутил, и в этот раз она отчётливо услышала хруст трескающихся костей.
Кьяра закричала, а Ян уже сжимал её шею свободной рукой. Она задыхалась, но больше не пыталась вырваться, и в умирающем сознании билась только одна мысль: «За что? За что...»
Из последних сил она старалась оставаться в сознании. Ян склонился над ней, приникнув вплотную к её лицу, заглянул в глаза и прошипел:
- Тебя ведь предупреждали. Почему ты никогда не слушаешь?
Рот его расплылся в такой знакомой ухмылке, и вот на месте Яна возник Джош, сверлящий Кьяру взглядом горящих глаз. Он отвёл руку, сжимавшую горло, и мгновенно выросшие из пальцев стальные когти пронзили её шею. Кьяра забилась, захрипела, захлёбываясь собственной кровью...

...и проснулась, с бешеным криком мечась по кровати, задыхаясь, хватаясь за вполне здоровую, целую шею.
- Кьяра!
В страхе она пыталась отползти дальше от него. Ян схватил её за руку. Кьяра вырвалась и, что есть мочи, ударила Яна по лицу.
- Не трогай меня!
- Кьяра!
- Не трогай меня!!
«Это тебе напоминание. Чтобы слушала, что тебе говорят», - прошептал в голове едкий голос. И исчез, оставив после себя звенящую пустоту.
- Кьяра, это я! Это я...
С третьей попытки ему удалось поймать её руки, прижимая ладони девушки к своей груди. Там, где её кожа касалась пулевых шрамов, разливалось знакомое золотое свечение, впитываясь в ауру и сознание, успокаивая и неся покой.
- Ян... – Её трясло, она тяжело дышала, всеми силами стараясь не разрыдаться. Мир вокруг постепенно обретал знакомые очертания, становился нормальным, привычным. В нём не было ни пустыни, ни серого неба, ни Джоша с его стальными когтями и звериным оскалом.
Ян обнял её, погладил по волосам и осторожно прижал девушку к себе.
- Всё хорошо. Этот был просто сон. Это был всего лишь сон...

+2

38

- Взамен я потребую плату...
Необъятные крылья темнее самой черноты затмевают собой и горизонт, и переменчивое сияющее небо, и в этой безлунной тьме можно различить обрамлённые тусклыми звёздами перья. Исполинский и немного загнутый клюв, рядом с которым Эмпайр-стейт кажется жалкой детской игрушкой, щёлкает с гулким отзвуком эха. Сверкает огромный птичий глаз, вмещающий в себя Знание, даже крупица которого способна сломить человеческий разум, сдуть его из бытия, как осенний листок...
"Когда боги желают наказать кого-то, они лишают его разума". Но Вестнику Изменений, не нужно наказывать кого-либо.
Не сейчас. Не сейчас, когда он смотрит на две маленькие фигурки на вершине скалы, где-то в пустынном океане необъятного Нижнего Мира. Их лица не различить, но он видит остро до самых глубин их сущностей.
Вороны видят даже самые маленькие детали.
Особенно если они так... сверкают.
- Обещай мне свою незажжённую искру...
Изображения накладываются друг на друга. Исполинская птица, чьи крылья наполняли ветра космоса и колыхали эфирные пределы Мира Духов, одновременно кажется человеком среднего роста, облачённым в чёрно-белые одежды. Лицо человека слегка обветренное и заострённое, а впалые щёки только подчёркивают его сухощавость и жилистость. Нос прямой, с едва заметной горбинкой. Они почти похожи. Но у Него чёрные перья вместо волос, чёрные хитрые птичьи глаза и вороновы когтистые сухие лапы, вместо человеческих кистей.
Он улыбается, склоняясь сверху. Даже в этом двоящемся облике смотрящий на него понимает, насколько Велик и Мудр его собеседник, чей хриплый шёпот, так похожий на шорох трущихся камней и песка, звучит тихой Песней. Песня обещает смерть, изменения, магию, власть над неудачей и везением; звенит светом далёких звёзд этого Мира духов, богов и ушедших...
- Обещай мне незажжённую искру, моя Маленькая Тень. И я дам тебе шанс Изменить судьбу.

***

- Ты... жертвуешь. Жизнь.
Из уголков шевелящихся губ сочится что-то вязкое и мглистое, похожее на мазут. Оно выползает из глазниц юнца, из его ноздрей, ушей и губ. Тело его сухое и тонкое, с нитками мышц, а локтевые сгибы похожи на подушечки для булавок, и из этих вен медленно выползает наверх всё та же вязкая масса.
Потерю наркомана никто не заметит. Такие как он проваливаются в трещины и пустоты жизни незамеченными, никем не оплаканными. Он сам избрал такую жизнь. Пустую, от дозы до дозы. А теперь юнец может сослужить лучшую службу. Ведь цель оправдывает средства. Особенно такая цель, как его. В сравнении с ней, жизнь наркомана незначительна. Ведь так?
Ведь так?..
Он замечает помертвевшие глаза юнца за этим чёрным дымом, навеки застывшие в выражении ужаса, мольбы и боли. Шевелятся постепенно синеющие губы и челюсти, кожа которых покрывается трупными пятнами. Спина покрывается мурашками, когда раздаётся булькающий потусторонний, нечеловеческий голос.
- Он уже носил меня... внутри. Каждая новая доза разрушала его, изнашивала его плоть, приближала ко мне... Он мог быть целой плотью долгие годы. Мог изгнать моё сладкое разложение из вен. Но ты помог мне, слуга Изменяющего... Преподнёс лично.
Превращённый в марионетку труп, пожираемый силой подземного духа, двигается к нему. Быстро, слишком быстро, чтобы можно было среагировать. Губы, с которых пластами слезает кожа, лениво шевелятся у самых глаз шамана.
- Ты нарушил порядок, и обратился ко мне, слуга Перемен и Баланса... Тебе не место здесь, со мной. И всё же ты... здесь... В моей обители, среди прекрасной сырости и гнили.
Марионетка-тело улыбается, и от напряжения лица лопается туго натянутая кожа на щеке, обнажая усыхающие тёмные дёсны и мускулы. Но крови нет. Наружу брызгает лишь тёмная смола и струится воняющий отходами и сероводородом чёрный дым.
Дух грязи и разложения быстро забирает своё. Он слишком силён, и эта "мясная кукла" не проживёт долго. Но достаточно, чтобы дать ответы в обмен на человеческую жертву.
- Ты ведь ищешь кого-то, Отражённая Тень?
- Ищу. Демона.

* * *

  Ввинтившийся в мозг крик ужаса моментально выбил мужчину из сновидений, неясных и туманных, забытых в ту же секунду, что распахнулись веки. С секунду он пытался сообразить, что же происходит; осознать действительность и себя; понять, кто же кричит...
В следующую секунду до сознания Яна дошло: кричала Кьяра. Кричала громко и панически, суча ногами и руками по постели и сминая простыни. Случайный удар её ноги по его голени полностью прояснил голову мужчины, и он мигом метнулся к ней, хватая девушку за плечи и пытаясь успокоить, разбудить, привести в чувство...
- Кьяра!
При звуке его голоса девушку словно прошило током. Она дёрнулась в противоположную сторону кровати, судорожно дыша и смотря в "никуда" невидящими глазами. По щекам её текли слёзы, а лицо искажено в гримасе панического ужаса и шока. Протянув руку, Ворон крепко схватил её за кисть руки...
- Не трогай меня!
Голова мужчины мотнулась назад, и правую скулу ошпарило сильной болью, прошившей голос. В ушах зазвенело, и Новак едва не выпустил вырывающуюся Кьяру. Волевым усилием, сжав боль в крохотную искру и загасив её, он подался ближе и вновь попытался схватить её руки.
- Кьяра!
Но девушка не узнавала его. Удар был неважен, в конце концов, боль мужчина научился игнорировать давно. Совершенно непонятная и внезапная истерика Кьяры пугала его значительно больше.
«Блять, да что происходит?!»
- Не трогай меня!! – завопила девушка лишь громче и пронзительнее. Мужчина всё пытался поймать её мелькающие руки, норовящие отмахнуться и ударить то ли самого Яна, то ли что-то видимое только самой Кьяре. Новак не понимал этого. И потому невольно по спине шамана бежал холодный пот. Лишь с какой-то по счёту попытки ему удалось поймать неожиданно сильные девичьи руки и прижать её саму к себе.
Плевать, если бы она навредила самому Ворону. Но в таком состоянии она была угрозой самой себе, и допустить, чтобы она травмировала себя, мужчина не мог. Прижимая сотрясающуюся Кьяру к своей груди и целиком погружаясь в её ауру своим телом, Ян наклонился к её уху. Мужчина громко и горячо, напряжённо зашептал, удерживая девушку в объятиях.
- Кьяра, это я! Это я...
«Всё хорошо... Всё хорошо, Кьяр... Демоны преисподен, да что же творится?!»
Прохладный гул ауры Кьяры резонировал с его собственной, отдаваясь озоном и привкусом корицы и мёда на языке. Ян держал её крепко, но в то же время и мягко; бережно прижимая её к себе, словно ребёнка. Поглаживая Кьяру по волосам, мужчина шептал девушке, успокаивая её и крепко обнимая...
- Всё хорошо. Этот был просто сон. Это был всего лишь сон...
«Всего лишь страшный кошмар, рождённый...»
Последние остатки сонного недопонимания, продолжавшие туманить рассудок, память и логику Ворона, обратились в труху. Его мозг, до сих пор работавший почти вхолостую, наконец, включился. С сухим перестуком костяшек мысли увязывались в связную и логичную цепь.
Расследование.
Пуля.
Ощущение утопления в нечистотах и крови...

Поняв, наконец, что происходит, шаман тихо и сдавленно выругался сквозь зубы:
«Вот же...»
- ... погань!
Немного отстранившись от вздрогнувшей Кьяры, Ворон посмотрел в её голубые глаза долгим, уверенным взглядом, не выпуская её из объятий. С нежностью коснувшись девичьей щеки ладонью, мужчина наклонился и легонько коснулся губами уголка губ Кьяры.
- Кажется, я знаю, в чём дело, и как это предотвратить... – Вновь отстранившись, задумчиво произнёс шаман. В его голове уже вертелся план, и память услужливо подбрасывала воспоминания о давнем, довольно необычном деле, в котором фигурировали похожей силы кошмары. – Подожди немного, Кьяр. Я сейчас.

Полностью успокоив девушку и заварив ей напиток из успокоительных трав – лишней химии Ворон предпочёл Кьяре не давать, да и пахли травы намного приятнее – шаман на добрые полчаса зарылся в шкаф спальни, служивший Новаку не столько местом хранения одежды и обычных вещей, сколько для хранения шаманских атрибутов. Мужчина рылся в сундуках и обыскивал полки, тихо бормоча себе под нос и пытаясь вспомнить, что у него имеется в наличии из нужных материалов для создания должной силы оберега для Кьяры. К его большому облегчению, почти всё необходимое у него уже имелось. Прямо у неё на глазах, Ян откладывал в сторону весь должный пойти в ход инвентарь: катушку крепких вощёных ниток зелёного цвета и засушенные, но весьма гибкие ещё ивовые ветки; несколько разноцветных стеклянных бусин и кусочек горного хрусталя неправильной формы, сверкавший в свете лампы острыми гранями. Связка серых и светло-коричневых совиных перьев. И, наконец...
«Да! Вот и Дом того самого духа». – Оглядев удобно лежащую в руке маленькую погремушку из высушенной тыквы, покрытую причудливой резьбой, мужчина не сдержал улыбки. – «Не думал я, что придётся прибегнуть к его помощи, но оно вон как вышло».
- С этим, вроде, закончил... – Сложив всё воедино, Ян повернулся в сторону Кьяры, ловя её недоуменный взгляд. Девушка явно не понимала, чем шаман вообще занят, и зачем ему все эти предметы сейчас, в середине ночи. Но объяснять, как показалось Ворону, было слишком долго. Лучше было действовать как можно быстрее. – Теперь мне нужна прядь твоих волос. И можно приступать.
Глаза девушки расширились, и непонятно было, чего же больше в этом взгляде: удивления, любопытства, или страха. Голос Кьяры, во всяком случае, звучал несколько настороженно.
- Мои... волосы? Зачем? Ян, чем ты вообще занят?
Но Ян уже шагнул к ней и сел рядом с девушкой. Приблизившись к ней и осторожно срезав обсидиановым ножом небольшую прядку, едва ли больше двух третей своего большого пальца, шаман поцеловал девушку в левую щёку. Поднявшись и подобрав весь свой необычный инвентарь, Новак негромко пояснил, направляясь к выходу из спальни:
- Делаю для тебя защиту. Волосы помогут настроить её прямо на тебя, и усилит её. Ты сама увидишь, только погоди немного...

* * *

Магия сновидения и снохождения никогда не была коньком Новака. Даже для него, шамана с определённым стажем, это искусство было слишком тонким и эфемерным, ускользающим даже не сквозь пальцы, а сквозь мысли! Он привык работать с чем-то более... "весомым". Духи стихий, природы и неодушевлённых предметов, духи неупокоенных мёртвых и сильных эмоций, даже духи концепций! Они были более определёнными и устремлёнными, и их Ворон понимал куда лучше. Но как ему было работать с духами, порождёнными настолько переменчивой субстанцией, как сновидения? Сон, что нежнее лёгкого морского ветерка, может в любой момент превратиться в убийственной силы кошмар.
Верно было и обратное. Или вовсе ни то, ни другое.
«Поэтому, это единственная возможность использовать этого духа... С ним, по крайней мере, уже имеется Договор. И в тот раз он мне помог в более грубой работе. Может, поможет и сейчас. Это его "специальность"».
В первый – и последний пока что – раз, Яну пришлось иметь дело с духами снов и кошмаров почти четыре года назад. Это было ещё до работы частным детективом, и в то время Новак подрабатывал кем-то вроде медиума, попутно обзаводясь связями в Мире Духов и заключая Договора. В процессе, набирающемуся опыту шаману довелось зайти в небольшую деревню в горах, и остановиться там на некоторое время. Он пришёл туда, ведомый интуицией и чувством неправильности, несбалансированности. Но не сразу понял, в чём же заключалась проблема...
Деревня была больна. Её отравили кошмары.
Ивовые прутья необычайно податливо гнулись в пальцах, принимая необходимую округлую форму. Умелые пальцы Ворона переплетали прут за прутом, составляя сложный браслет, похожий на паутинку. Сплести так быстро и просто, не вызвав ни разлома, ни трещинки, было бы невозможно, коли растительный дух не слушался воли шамана. Продолжая мять и изменять форму древесных тканей в пальцах, словно глину, Ворон постепенно придавал "основе" надлежащий вид – словно она давным-давно выросла именно такой. Удовлетворённо кивнув, Ян принялся напевать под нос колыбельную навахо, одновременно с этим нанизывая на вощёную нить бусины и принимаясь вплетать их в оберег. Кусочек горного хрусталя был помещён на середину внешней стороны браслета, окружённый разноцветными стеклянными сферами, формируя причудливый и ассиметричный, но до странности красивый узор. Попадая на хрусталь, свет преломлялся, и множество граней его отражало отблески прямо на маленькие стеклянные сферы.
Почти как некое солнце или луна, освещавшее планеты иной звёздной системы.
«Уверен, Кьяре он понравится. Хотя главное тут всё-таки содержание...»
Иногда Новаку начинало резонно казаться, что у него всё же есть чувство вкуса.

Без сна, обычный человек может провести немногим более 11 суток. Но какой ценой? Головокружения, обмороки, потери сознания, раздражительность, боли, риск необратимого повреждения мозга и диабета, не говоря уж о психозах... Но в этом отравленном кошмарами воздухе люди просто боялись засыпать. Умерло несколько детей, просто переставших дышать во сне, и вслед за ними ушли многие старики, чьё сердце не перенесло испуга и вынужденной бессонницы. Шли восьмые сутки без сна подряд. И Новак не мог не попытаться хотя бы узнать, что же их терзает – если бы он смог, он предпринял бы действия сразу, но если нет... Шаман не хотел задумываться о том, что могло бы случиться в противном случае. И вскоре, причина выплыла наружу – почти всё отражение деревни по Ту Сторону оказалось затянуто паутиной Пожирателей Снов.
«Мелкие духи-паразиты... Поодиночке неприятны, но отогнать всегда можно. Они присасываются к человеку, едят его сон и так уж выходит, что тот превращается в кошмар. По сути, они кошмарами и гадят. Но там было целое гнездо этих "паучков", и уходить они не хотели».
В итоге, на 11 сутки, Ворон сумел изгнать проблематичных духов. Он не собирался умасливать паразитов, или выгонять их самолично, рискуя рассудком... Нет-нет, шаман просто сделал работу чужими руками. Ведь были среди духов и те, кто как раз охотился на сами кошмары – духовная пищевая цепочка в действии. Осталось только кинуть обещающий пищу Зов, и ждать, пока на неё клюнут. В итоге, на Зов шамана откликнулся целый сонм хищных духов-сов и похожий на переливающуюся радужную анаконду дух сновидений! При поддержке "кавалерии" Пожирателей Снов удалось не просто изгнать, но по большей части сожрать.
«Упускать возможность заключить Договор с такими союзниками? Уж увольте. Пусть по большей части они и дремали до этой ночи...»
Кошмарный сон Кьяре, конечно, не был связан с подобными тем духами-паразитами. Нет, причина была совершенно в другом, у Ворона не было ни малейшего сомнения. Всё дело было в той клятой "пуле". Яна, с его чувствительностью, перекорежило от простого прикосновения, но Кьяра... Эманации этого создания, чем бы оно ни было, отличались просто нечеловеческой ненавистью, способны были убивать даже одним отпечатком своего присутствия.
«Ближайший аналог – плутониевый стержень». – Фыркнул про себя мужчина, осторожно вплетая в браслет несколько совиных перьев. – «И остаточная радиация... Видимо, оно не влияло на неё до тех пор, пока её разум не стал беззащитен. И отравило её кошмарами...»
- Что ж, эта штучка будет чем-то вроде щита от "демонической радиации", - завершая оберег-браслет и подвязывая к серому совиному перу локон волос Кьяры, бормотал себе под нос шаман, – и приглушит проблемы со сном вообще. С её-то работой только на пользу пойдёт, будет лучше высыпаться...
- А теперь разбудим тебя. – С этими словами, мужчина взял в ладонь тыквенную погремушку, начиная чуть громче напевать и осторожно трясти её. Медленный шуршащий и постукивающий ритм перекатывавшихся внутри обточенных речных камушков, в который вплеталось тихое горловое пение, полилось с кухни.
И резные знаки погремушки замерцали мягким радужным светом...

Браслет не имел ни карабинов, ни завязок. Но в них и не нуждался, ввиду эластичности – стоило лишь немного раздвинуть края в стороны, чтобы он как влитой сел на запястье Кьяры, переливаясь в электрическом свете разноцветными бликами и отблесками. Браслет выглядел причудливо и странно, но в нём имелась своя необычная красота. Отчасти он походил на Ловец Снов, просто более компактный и переносной. Глядя на Кьяру, Ян улыбнулся самыми краями губ.
«Пусть это и заняло почти полчаса, результат того стоил. Это хотя бы защитит её мысли и сны от остатков влияния той пули. Может, надо было Кьяре тоже выпить освящённой воды?»
- Красивый... – Голубые, затянутые туманом сонливости и усталости глаза девушки осматривали браслет со всех сторон. Пальцы её коснулись мягких перьев, пробежались по острым граням хрусталя. – Но зачем, Ян?
Ворон негромко хрустнул шеей. Склоняясь над работой, он едва замечал, как начинают затекать мышцы и шейные позвонки. Но хруст ему нравился.
- Это браслет-оберег, навроде Ловца Снов. Только с парой-тройкой духов внутри. Он будет защищать твои сны, ограждать от кошмаров и неприятных сновидений в целом... – Осторожно обняв девушку за плечи, Ян ткнулся носом в её волосы. – Главное, не снимай. Твой кошмар, похоже, навеян близким контактом с той "пулей", и я не знаю, сколько они ещё могут сказываться.
Мужчина обнял её немного крепче.
- Помимо этого, оберег поможет тебе с недосыпом. В нём обитает дух спокойного сна, так что тебе будет немного легче. Это хороший плюс.
- А если вдруг сломается? – Кьяра с сомнением посмотрела на своё новое украшение. – Он ведь такой... Хрупкий. От случайного движения того и гляди, треснет.
- Так просто он не сломается. – Без малейшей тени сомнения уверил её мужчина. – Хоть спи на нём, хоть душ с ним принимай, хоть случайный удар прими. Он крепче, чем выглядит.
Осторожно сомкнув объятия крепче, Ян осторожно коснулся своими губами губ девушки...
- А теперь, нам не помешает поспать...

* * *

- Помочь им? – Во флегматичном голосе японца прозвучали нотки еле заметного удивления. В трубке раздавался негромкий скрип пера ручки.
- Да. Это позволит избежать проблем в этом безумном деле. Помощь Экзекутора была бы весьма удобна Кьяре и её напарникам. Особенно такого опытного, как ты.
Некоторое время Хару хранил молчание. Ян тоже молчал, ведя машину по трассе, неторопливо обгоняя машины. Наконец, по громкой связи зазвучал его голос. Спокойный и ровный, почти безэмоциональный... Но шаман уже научился улавливать нотки настроения в голосе Экзекутора. Пусть тот и умел блокировать разум от постороннего влияния на эмоции и мысли, и вообще был той ещё мороженой рыбой, но своего товарища Ян знал неплохо.
- Сомневаюсь, что смогу помочь им лично, Новак-сан. Сомневаюсь даже, что мы сможем выделить полиции на помощь больше, чем одного-двух человек на весь участок. И то не самых опытных послушников. Всё весьма... сложно.
Юудай сделал свистящий вдох.
- Если начистоту, мы в критическом положении. Почти в состоянии войны, Ян.
- Войны? – Настал черёд Ворона удивляться. – Что вообще творится? Из новостей всего не узнаешь. Мне известно о периодических вампирьих бесчинствах и участившейся грызне между бандами оборотней. И что-то про ввод комендантского часа.
- Верно. – По связи донёсся шорох. Вероятно, Айсберг кивнул. – Но это не всё. Поступающая в СМИ информация фильтруется. Поэтому ты не знаешь ни о том, что для нечеловеческого населения дела принимают дурной оборот. Эти... так называемые "Анархи"... похищают, питаются, а то и массово Обращают людей. И кидают на передовую.
Ян невесело хмыкнул. Он знал, почему японца столь сильно задевает этот факт. Как-то Хару рассказал ему о том, что случилось с его сестрой.
- Согласно новому распорядку, мы должны казнить даже косвенно обвиняемых в связях с тёмной магией. – Сухой лёд в голосе Юудая треснул. – Суд уже не суд, а не более, чем формальное слушанье мольбы перед казнью. Поверь, Ян, ты не хочешь знать, что тут творится...
- Поэтому я прошу помощи у тебя, а не у кого-то другого. – Прервал его Ворон. – Прошу. Ради неё. Я не хочу, чтобы она пострадала ещё больше. Ни она, ни её напарники.
- Хмм... – Айсберг ненадолго задумался. – Она ведь сейчас работает с одним из хенгеёкай*?..
«Что?» - Озадаченно моргнув, шаман хотел было переспросить Хару, но вовремя вспомнил. – «А. Да, точно. Оборотень».
- Да. Он спас ей жизнь. Имени, правда, не знаю.
- Ричард Шон Грейсон. – По трубке раздался перестук сенсорных клавиш. – Оборотень-волк, обращённый, бывший полицейский в звании уорент-офицера... У него хорошая репутация, Ян. Несколько громких дел раскрыты именно с его участием. Но он там почти не упомянут.
«Вот, значит, как?.. Что ж. Ещё один повод взглянуть на него поближе».
- Ты и сам знаешь, как наше присутствие и благословления воздействуют на хенг... то есть, оборотней, Ян. Это может только ухудшить положение. Мне некого послать из "своих", - японец сделал ударение на этом слове, - людей. И, к сожалению, я не могу принять участие сам. Дела. Но кое-что я всё же могу сделать: для них, и для твоей женщины в частности.
- За это спасибо, Хару. Правда. Я буду тебе должен. – Айсберг только сухо выдохнул в ответ на это. В его случае, это могло сойти за смешок. Кашлянув, Ян перевёл тему:
- Крейн, вроде бы, переводит материалы по тому делу?
- Именно. Точнее, пытается. Эти символы необычны и сложно даются даже его Дару Всеязычия. Он доложил, что пытается оформить их в человеческую речь со вчерашней ночи. На стенах последнего места преступления были не оккультные символы.
- А что тогда?
- Послание.

* * *

Ян нарочно ушёл около шести утра, не потревожив мирно спящую Кьяру ни шорохом, ни движением. Вряд ли бы он, впрочем, сумел бы этого добиться – девушка, измотанная тяжёлой ночью, мирно дышала во сне, и лицо её не выражало ничего, кроме умиротворённости и спокойствия. Даже поцелуй в щёку её не разбудил. Приготовив ей завтрак и поместив его в термоконтейнер, чтобы тот сохранил температуру и не испортился, Новак оставил записку на тумбочке рядом с кроватью. Острый аккуратный почерк складывался в короткие лаконичные предложения:
«Уехал к тебе за одеждой, взял ключи.
Медальон в тумбе. Завтрак на кухне, в контейнере.
Скоро буду.
Ян».

Дорога туда и обратно прошла без приключений. Новак выбрал для Кьяры комплект одежды, в которой уже однажды её видел и, выходя, тщательно запер квартиру и прилепил на место новый кусочек скотча. Единственное, чего мужчина сделать не мог, так это вновь нанести на ручку порошок – тот весь остался на его ладони, и его Ян вытер платком.
«Об этом я успел позабыть. Надо будет сообщить ей».
Но возвращение домой прошло совершенно иначе. Едва переступив порог, Ян услышал, как со стороны кухни раздаётся громкий, надрывный и нутряной кашель. Ворон мгновенно похолодел и, не разуваясь, бросил вещи в коридоре.
«Чёрт, чёрт, чёрт! Что уже успело случиться?!»
Представшее его глазам зрелище было... пугающим. И определённо неправильным, жутким. Кьяра лежала на полу, держась за грудь и комкая футболку. Она не могла даже вздохнуть, и кашляла так, словно её лёгкие пробирались наружу прямо через гортань...
И из её рта и носа поднимались струйки густого дыма.
- КЬЯРА! – Новак моментально оказался рядом с девушкой, приводя её в сидячее положение. Аура Кьяры была неровной и сбитой, как и её дыхание. Жар и холод в ней были неравномерны, а сама аура слабой... И обхватив Кьяру покрепче, прижимая к себе и хлопая девушку по спине в попытке помочь ей прийти в себя и отдышаться, Новаку показалось, что он что-то почувствовал.
Что-то под её спиной. В шрамах.
Что-то судорожно шевельнулось.

...- Похоже, это всё те же последствия твоего контакта с пулей. – Когда Кьяра пришла в себя и начала нормально дышать, Ян помог ей сесть за стол и налил кофе. Лучше пошло бы виски, но у девушки ещё был впереди рабочий день.
- Думаешь? – На лице девушки отразился скепсис, но скепсис этот был приправлен страхом. И Ян её понимал. Она таскала эту мерзость с собой почти весь день, и медленно пропитывалась излучением этого зла. Освящённая вода, выпитая Кьярой, буквально выжигала эту заразу из поражённого тела девушки. Пусть даже большая часть её разлилась по полу кухни.
- Другого варианта не вижу. – Новак зарылся ладонью в волосы. – Особенно после того, что я сам вчера увидел. Эта пуля была подобна куску радиации, и имела собственное излучение. Которое, накопившись в тебе, среагировало с водой. И выжгло её... по большей части. Возможно. Ты ведь не так много выпила?
Ян невесело и сдержанно вздохнул.
- Возможно, потребуется время, чтобы оно вышло целиком. И помощь Экзекутора. Кстати... я позвонил одному знакомому. Он обещался что-то сделать, чтобы оградить тебя и твоих напарников от влияния этого демона или духа... Но что – не знаю.
- Ты ему доверяешь?
- Да. - Без промедления кивнул Ян. – Как самому себе.

...- Ян.
Мужчина обернулся, так и не закончив складывать одеяло. С того момента, как они закончили говорить, прошло совсем немного времени. Но достаточно, чтобы Кьяра пришла в себя и выпила пару чашек чёрного кофе с сахаром и сливками – ей нужно было восполнить энергию. После шаман настоял на том, чтобы проверить синяки и шов. Осмотр всё равно вышел недолгим, заняв всего минут пять. Полученные девушкой вчера синяки уже были весьма бледными, а шов на щеке – заодно мужчина сменил повязку на нём и втёр капельку мази – выглядел весьма многообещающе.
«Даже шрама не останется. Отличное средство».
Повернув голову к ней, шаман посмотрел на Кьяру, стоящую посреди комнаты в руках с футболкой. Ворон не видел её лица, но что-то подсказывал ему, что лучше подождать, пока Кьяра сама продолжит начатое. Ему не хотелось, чтобы она рефлекторно отдалилась от него.
- Касательно твоего предложения... – Девушка села на кровать, к нему боком. Мягко подойдя к ней, он присел с ней рядом, продолжая внимательно слушать. Слова давались Кьяре тяжело и натужно, словно выходя тонкой струйкой воды сквозь трещину в бетонной толще дамбы, - насчёт поговорить с отцом. Я... я согласна.
Ладонь Яна соприкоснулась с её пальцами, сплелась с ними, погружаясь в тепло её тела и ауры. Сжав пальцы чуть крепче, силясь передать девушке всю свою поддержку и понимание, шаман произнёс:
- Тогда я займусь всеми приготовлениями. Сделаем это сегодня, на твоей квартире. И мне понадобится твоя помощь, Кьяр.
____________________________________
Хенгеёкай (яп): "изменяющийся дух/чудовище"; именование оборотня.

Отредактировано Ян Новак (2015-02-06 21:56:26)

+2

39

Четвёртое июня 2042, 8 часов утра.

Проснувшись, Кьяра отключила будильник и со стоном потёрла глаза кончиками пальцев. После ночного ужаса ей удалось проспать почти шесть часов, и часы эти были наполнены непривычным покоем. Ни кошмары, ни просто тревожные сны, ни даже шум с улицы её не беспокоили, и девушка уже с меньшей долей скепсиса покрутила на запястье тонкий витой браслет. Ян каждый раз удивлял её, и вместо того, чтобы в итоге совсем перестать удивляться, ей становилось только интереснее. Хотелось узнавать его, хотелось понять. Если за полчаса он может сплести из подручных материалов оберег от плохих снов, который, похоже, действительно работает... на что он способен ещё?
"Например", - подумала Кьяра, - "постоянно исчезать под утро". Засыпая вместе, она ещё ни разу не проснулась рядом с ним. Он всё время уходил, буквально испарялся из постели к моменту её пробуждения. И в этот раз у него снова, как и всегда, было неколебимое объяснение. Прочитав записку, девушка коротко усмехнулась, выбралась из-под одеяла и отправилась в душ.
Ян поехал за одеждой. Всё правильно, она не может идти на работу во вчерашней испачканной майке, и это было условием, при котором она согласилась остаться, но есть кое-что ещё... Теперь вместе с пижамой она оставит здесь и футболку, и джинсы, и Ян даже купил для неё зубную щётку. Они встречаются три дня, а его квартира уже заполняется её вещами. Кьяра почувствовала себя диким зверем, метящим территорию. И она соврала бы, сказав, что такой расклад ей не нравится.

Сидя за столом, она крутила в руках чашку свежесваренного кофе. Есть не хотелось - чтобы появилась привычка завтракать по утрам, требовалось гораздо больше времени. Вместо этого Кьяра задумчиво вспоминала события вчерашнего вечера. То, как сильно и страшно отозвалось Яну простое прикосновение к пуле, которую она носила с собой целый день. То, как кусочек свинца бесследно растворился в святой воде. То, как пил эту воду Ян, чтобы избавиться от последствий духовного отравления... И собственный ужасный сон.
Ян сказал, что именно пуля, именно часть злобной сущности, которую она скрывала в себе, повинна в её кошмаре. Именно она пробудила к жизни самые сильные, глубинные страхи. Возможно, он был прав, но прав не до конца. Думая о сегодняшнем сне, Кьяра испытывала неприятное чувство дежа вю. Эти сны преследовали её задолго до того, как в городе появились первые разорванные трупы. Кьяра не верила, что через огненные видения с ней говорит её шаманская искра. Какое бы наследство ни оставило ей прошлое, она не чувствовала в себе ни капли того, что видела в Яне. Ящерица, являющаяся духом-хранителем её семьи, худо-бедно объясняла, почему она сама в своих снах превращается в ящерицу. Но не отвечала на вопрос, почему она неизменно, раз за разом, мучительно погибает в огне.
Отставив кофе, Кьяра достала из холодильника бутылку со святой водой. Обычная пластиковая бутылка, вода в таких продаётся в любом супермаркете. А что, если она сможет помочь? Сможет вытравить из её сознания ту тёмную, инородную сущность, которая, как начала подозревать Кьяра, влияет на её решения и поступки. Ту, что заставляет делать бессмысленные и противоречивые выводы, вызывает совершенно иррациональную ярость, провоцирует желание убивать и является по ночам, изматывая, отнимая возможность спокойно спать. Это началось после встречи с Яном, как будто она заразилась чем-то в Комптоне, а потом и в больнице, соприкоснувшись с иной гранью сущего. Так что, если святая вода поможет излечиться, раз и навсегда избавиться от потусторонней инфекции?
Не раздумывая больше ни секунды, она поднесла бутылку к губам и сделала несколько больших, быстрых глотков. Ещё долю мгновения не происходило ничего, а в следующий миг бутылка выпала из ослабевших рук. Ноги подкосились, и Кьяра, схватившись за горло, рухнула на колени. Там, где освящённая вода коснулась желудка и пищевода, разгорался пожар. Как будто она проглотила раскалённый кинжал, настолько же острый, насколько горячий. Она сгорала изнутри.
Боль была невыносимой. Зародившись в горле, она со скоростью молнии распространилась по всему телу. Каждый мускул, каждый кровеносный сосуд, каждая клетка полыхали в огне.
Кьяра тяжело повалилась на бок, сжавшись в комок, в агонии раздирая ногтями шею и грудь. Ей хотелось кричать, но горло забивал густой едкий дым. Чёрный и маслянистый, он изливался из носа и рта плотными клубами, перекрывая доступ кислорода. Кьяра начала задыхаться. А перед глазами встала пустыня. Неожиданно она осознала себя в двух местах одновременно. На полу кухни в квартире шамана, и на обжигающем сером песке, среди знакомых скал, под отвратительным стальным небом. Рядом с ней корчился в судорогах Джош. Его грязная майка обуглилась, горящие клочья развевались по ветру. Его тощее тело было охвачено синим пламенем.
Джош с трудом поднял голову и сквозь яркие всполохи посмотрел на Кьяру прищуренным злобным взглядом. Длинные пряди его немытых волос попали в огонь и занялись, в миг сгорев без остатка.
- Ян... - хрипло, неслышно прошептала Кьяра. Хоть ей и казалось в этот миг, что она кричит. - Ян...
- Шаман тебе не поможет, - процедил Джош.
К её невыразимому ужасу, он начал подниматься. Медленно, оставляя на песке куски сгоревшего мяса. Плоть обваливалась с него, обнажая скелет. Серые кости, казалось, пролежали в земле не одно десятилетие.
Джош растянул обугленные губы в кровавой усмешке, а затем закричал и с силой выпростал руки вперёд. Пожиравший его огонь повиновался и, соскальзывая с тонких пальцев, начал охватывать Кьяру. И, когда остатки пламени, подобно ртути, стекли с его тела, она превратилась в факел.

- Похоже, это всё же последствия твоего контакта с пулей.
Кьяра не помнила, как появился Ян. Она очнулась в его объятиях, задыхаясь от забивающего горло смрадного дыма. Тягучие клубы, покидая её тело, бесследно рассеивались в воздухе. Но Кьяра не чувствовала облегчения.
Сидя за столом рядом с Яном, она вспоминала лицо, которое теперь обрели её ночные кошмары. Они не были обычными снами, так же, как внутренний голос, елейно нашёптывающий гадости, не был частью её сознания. У него было лицо. И у него было имя.
Джош.
Кьяра вспомнила все разговоры под сумрачным стальным небом, вспомнила все слова, которые он говорил, вспомнила предложения, которые она раз за разом отвергала, и предупреждения, которые он снова и снова делал.
Она посмотрела на Яна.
- Он обещал что-то сделать, чтобы оградить тебя от влияния... - говорил шаман.
"Как?" - хотела спросить она. - "Как ты сможешь оградить меня от самой себя?"
Но вместо этого выдавила только: "Ты ему доверяешь?" и промолчала, когда Ян ответил утвердительно.
Она не могла ему сказать. Джош не был внутренним голосом. Являясь порождением чего-то тёмного и непознанного, он создал в её голове свою собственную вселенную. Он направлял её и манипулировал ею. Она сама дала ему имя, и этим сделала его живым.
Допив кофе, Кьяра вернулась в спальню. Её вещи уже лежали на кровати, и девушка принялась переодеваться. Но страшные мысли не отпускали.
Джош - другой. Иной.
Святая вода сильно ранила его, но не убила. Он лишился части своей силы, он был ослаблен, но не побеждён. Она чувствовала его в себе. Чувствовала, как он таится, побитый, но живой. Слышала, как он шипит и корчится внутри её головы, и, в то же время, в старых шрамах на спине.
Всё это было слишком похоже на то, что она увидела в больнице. Возможно, Джош не был таким же сильным, как тот демон, но он так же вселился в её тело и занял - весьма успешно - её сознание. Она подчинялась его воле, а это могло значить лишь одно...
Она - одержимая.
Кьяра застыла посреди комнаты, сжимая футболку в руках. Одержимая.
Это плохо. Это плохо даже для их сошедшего с ума мира, набитого под завязку магией всех мастей. Экзекуторы порвут её на части, если правда выплывет наружу. Ян...
Она перевела взгляд на своего мужчину, который в этот момент спокойно заправлял постель. Откажется ли Ян от неё, если она всё ему откроет?
"Мы ведь должны доверять друг другу", - думала Кьяра. - "Иначе выйдет, что я его обманула. А если рассказать... Это станет меньшим злом?"
Нет. Каким бы сильным не был её страх, если она не хочет потерять его, Ян не должен знать. Но как можно каждый день скрывать обман и притворяться, что ничего не происходит? Как можно засыпать каждую ночь, зная, что во сне чудовище из твоей головы вырывается наружу?
Если она не поговорит об этом хоть с кем-нибудь, то очень скоро сойдёт с ума. Но никому из живых нельзя открывать свою тайну.
Решение, пугающее и неотвратимое, как удар колокола, пришло внезапно.
- Ян...
Мужчина оглянулся, и Кьяра тяжело опустилась на край кровати. Слова давались так тяжело, как будто она сама до конца не верила, что произносит их. Не могла поверить, что добровольно соглашается пойти на то, что отвергала всеми фибрами души, каждым уголком своего сознания. Но ни к кому из тех, кого она знала, девушка не могла обратиться со своей бедой. Оставался только один человек.
- Касательно твоего предложения, насчёт поговорить с отцом. Я... - разум кричал, призывал не делать этого, но выбора не было. - Я согласна.
- Сделаем это сегодня, на твоей квартире, - ответил шаман. - И мне понадобится твоя помощь.
Не в силах больше продолжать разговор, Кьяра только коротко кивнула.

===>>> Домой

+1


Вы здесь » Underworld: The Chronicles » Архив » Детективное агентство «Глаз Ворона»